По крайней мере, меня убьют за дело — за длинный язык.
— Ли, — Гэбриэл поймал ее за руку.
— Пусти.
— Ли, — он держал ее крепко. — Я не хочу сделать тебе больно. Расскажи мне... пожалуйста.
Их глаза были прямо напротив, лица в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Пожалуйста, — повторил он, разжимая пальцы, но она уже не вырывала руку.
— Членов вашего Братства в народе называют сатанидами, — Лигас предостерегающе поднесла палец к его губам. — Знаю, что вы не поклоняетесь Сатане. Это название пошло от того, что законы божьи для вас не писаны.
Сатаниды самые жестокие профессиональные убийцы на свете, они сжигают целые города и деревни, проворачивают первоклассные заговоры, планируют дворцовые перевороты. И все это и всегда сопровождается реками крови. Сатаниды беспощадны... — Гэбриэл отвернулся, она снова попробовала поймать его взгляд. — Ты мне не веришь, — это не было вопросом.
Верил ли он? Гэбриэл и сам не смог бы ответить. Слишком много информации, отвратительной, страшной, но чертовски складно подходившей к его собственным подозрениям.
— Я выведу тебя отсюда, — твердо сказал он.
— Пойдем со мной.
Гэбриэл покачал головой.
— Не могу.
— Почему? — теперь не понимала Лигас. — Ты еще совсем мальчик, ты сможешь начать новую жизнь.
Уйти и бросить все, поверить случайной знакомой, а не учителю, который вырастил его? Он не мог принять такое решение за пять минут.
— У меня слишком много вопросов, — ответил Гэбриэл.
Лигас вздохнула и не стала уговаривать, только спросила:
— Ты, правда, можешь меня вывести? Тебе влетит.
Гэбриэл только дернул плечом, он не боялся наказания.
— Скажу, что ты сбежала сама, главное, чтобы тебе это удалось.
Лигас улыбнулась той искренней теплой улыбкой, которую он любил.
— Если я выберусь, я навечно твоя должница. Когда бы ты ни пришел, я всегда помогу тебе, — она поцеловала его в губы, — клянусь.
Лигас продолжала сверлить его взглядом.
— Расскажешь, что происходит? — мягко спросила она, ни на чем не настаивая.
Она умела быть понимающей, умела утешить, знала, когда нужна и немедленно оставляла, если чувствовала, что он хочет побыть один. Редкие визиты к ней были отдушиной.
Гэбриэл устало потер рукой глаза.
— Ли, мне кажется, она в меня влюбилась.
Лигас фыркнула.
— И что в этом криминального? В тебя и раньше влюблялась каждая вторая женщина, встретившаяся на твоем пути, и тебя это не трогало, иногда не обращал внимания, иногда спал с ними... — она прервала себя.
