— Назовем это женским любопытством, — не сдавалась она.
— Твое любопытство убийственно.
— Лигас, наверняка, знает, — не подумав, брякнула принцесса.
Брови Гэбриэла поползли вверх.
— При чем здесь Лигас?
При том, что она чертовски к ней ревнует, несмотря ни на что? Эрилин и сама понимала, что это глупо. Лигас и Гэбриэл были близки уже десять лет, естественно, та знала о нем гораздо больше, чем Эрилин за такой короткий срок знакомства.
— Что ты мог натворить в Беонтии, что король так на тебя взъелся? — она снова перевела тему на то, что ее интересовало.
— Опять задание?
Гэбриэл скривился, но, кажется, сдаваясь.
— Задание было до, — ответил он.
— Тогда?..
Он смерил ее взглядом, будто взвешивая, говорить или нет, потом вздохнул, понимая, что она все равно не отстанет.
— Ну, хорошо, — его голос явно давал понять: «пеняй на себя». — Я выполнил задание, в стране были волнения, и я провел несколько «чудесных» часов, общаясь с палачом противников короля... Но не суть, задание я выполнил, секрет короля сберег, он остался мной доволен, щедро заплатил и распинался в благодарностях.
Подойдя к самому интересному, он замолчал.
— А потом? — подтолкнула Эрилин, прямо-таки физически чувствуя его нежелание рассказывать.
— А потом он узнал, что я спал с его дочерью, — быстро сказал Гэбриэл.
Эрилин показалась, что ее глаза сейчас вылезут на лоб, он не мог не заметить. Она ожидала чего угодно, заговора, предательства, убийств, но только не... не этого!
— Ты спал с принцессой? — выдохнула она.
С принцессой, которые обязаны хранить целомудрие до свадьбы, дабы не испортить свою репутацию, а также репутацию своих отцов-королей? С принцессой, такой же, как она?..
— Ты хотела знать, я ответил, — раздраженно сказал Гэбриэл, — и не делай такие глаза, будто я исчадие ада. Эта принцесса была поопытней меня.
Интересно, в свете луны, заметно, как горят у нее щеки?
— Тогда почему ты не объяснил все королю? — слабо поинтересовалась она.
— Простите, ваша дочь побывала в постели половины дворца, так что ли? Нет уж, увольте, пусть сами разбираются.
— Но ведь он считает, что ты совратил его дочь, — ахнула Эрилин. — Честь принцессы поругана.
Гэбриэл невесело усмехнулся:
— Я считаю, что честь принцессы была поругана в тот момент, когда она, испугавшись папочкиного гнева, заявила, что я ее изнасиловал.
Вот теперь у Эрилин пропал дар речи.
Что ж, теперь понятна лютая ненависть короля Беонтии и желание отомстить. Любой на его месте поступил бы так же.
