Нет, это неинтересно. Ты ведь и боли не боишься. Я буду пытать тебя иначе. Ты будешь смотреть, как страдает этот парнишка, и будешь страдать вместе с ним.
— Он тебе не нужен, — Гэбриэлу все еще удавалось справляться с голосом, и он прозвучал достаточно ровно."
"— О, поверь, еще как нужен, — Сентас повернулся к своему верному ученику, все еще державшему лезвие у шеи Джофа. — Спасибо, Вернан, на этом все, можешь идти, дальше я сам.
Вернан кивнул, положил кинжал на стол с инструментами и зашагал к двери.
— Да очнись же ты, Вернан! — последняя отчаянная попытка, если он уйдет, и останется один Сентас Рей, одержимый ненавистью, это конец.
— Ты, что, до сих пор, не понял, кому служишь? Он убивал твоих друзей! Он и тебя убьет, когда ты ему больше не понадобишься!
Но Вернан не остановился, даже не обернулся, вышел за дверь, не меняя скорости шага, и запер ее за собой.
— Ну, вот и все, Гэбриэл, — расплылся в хищной улыбке Сентас Рей. — Вот теперь мы поговорим.
Он подошел к столу, вынул из огня горящую головешку и ткнул ею юношу в бок, Джоф заорал.
Гэбриэлу хотелось зажмуриться, но он не мог себе этого позволить, именно этого и ждал его бывший учитель.
— Он будет умирать медленно, — пообещал Сентас Рей, его взгляд затуманился. — Ты даже представить себе не можешь, как я ждал этого дня. И ты будешь на это смотреть, ты, кто загубил мою жизнь.
— Ты сам ее загубил, — ответил Гэбриэл.
Стоны Джофа смолкли, и Сентас Рей убрал головешку обратно в печь. Похоже, он на самом деле никуда не торопился.
Учитель подошел ближе.
— Я был успешным и уважаемым членом Братства. Мне доверили личную школу в двадцать пять, на пять лет раньше, чем кому-либо во всей истории Братства. Мои ученики были лучшими, я пользовался уважением, меня ставили в пример, а мой ученик пророчил создать новую эру совершенных убийц. Блистательный, выносливый, сильный, но никак не решающийся порвать с человеческими эмоциями. И тогда я решил, что тебя пора ломать по-настоящему. Я видел, как ты привязался к той проститутке, и решил убрать ее.
Но ей удалось сбежать. Я долгое время не был уверен, помогал ли ты ей. Твой трусливый дружок ничего об этом не знал, и я так и не смог выбить из него признание. Потом я все же пришел к выводу, что это был ты, но у тебя хватило ума ни с кем этим не делиться. Тогда я решил покончить с Дериком, над которым ты так трясся. Слабым, никчемным Дериком. Он был не так красив, как ты, не так вынослив, а главное — слаб. И я позволил ему умереть.
