А ведь, оставь король его у себя, ничего дурного бы не произошло, охота на ведьм закончилась в Алаиде спустя каких-то два года."
"Так Эдвин и остался один. У него не было никого, даже собаки — он боялся привязанностей. И только спустя двадцать лет со дня смерти Милины король стал осознавать, что провел всю свою жизнь, боясь чего-то: сначала отца — великого правителя, затем собственных подданных и общественного мнения, потом любви...
Эдвин и сам не знал, почему так и не женился. В молодости он считался привлекательным, несмотря на то, что совсем не походил на своего отца, которого до сих пор вспоминали с благоговением.
Когда-то Эдвин был силен и крепок, ему не было равных на турнирах, а теперь... Теперь Эдвин просто распустился, большую часть времени он просиживал во дворце и выслушивал доклады. От бездеятельности он часто испытывал недомогание, и во дворец был привезен целый штат лекарей. Да только Эдвина нельзя было вылечить — он болел тоской. «Кому оставить трон?» — этот вопрос пожирал его днем и ночью.
Из родственников у него была лишь троюродная сестра, но сказать про данную особу, что она слабоумна, значит, ничего не сказать. Она развалит страну, а ее муженек превратит Алаиду в военный плацдарм. Вот уж кто настоящий солдафон...
Эдвину нужен был настоящий наследник, сын, принц по крови.
Король проклинал себя за то, что отказался от Ричарда, а Энн могла уехать с мальчиком куда угодно. Отдала ли она его? Сама ли воспитала? Жив ли еще Ричард?
Эдвин сходил с ума при мысли об этом и вот уже два года не жалел средств, нанимая всевозможных сыщиков, но никто так и не добился результатов.
Вот сейчас Эдвин снова нанял одного человека с очень неплохими рекомендациями. Только он уже третий месяц не объявлялся. Может, нашел-таки? Эдвин готов был отдать за Ричарда все на свете, только отдавать-то было некому.
— Ричард, где ты? — в пустоту прошептал король, все еще не открывая глаз. — Энн, куда же ты его увезла?
Но ему никто не ответил, только ветер пахнул в окно, грохнув рамой и разметав занавески.
Сначала Эдвин думал кликнуть прислугу, но потом все же решил сам подняться и закрыть ставни.
Коснувшись рамы, он на мгновение замер, всматриваясь в действие, происходившее внизу на дворцовой площади. Строили виселицу. Рабочие стучали молотками, а люд в предвкушении собирался возле помоста.
Эдвин зажмурился и решительно захлопнул окно. Ему вспомнился костер Милины.
