Сентас Рей — великий подлец, никогда не слышавший о таком слове, как «милосердие». Гэбриэл не видел его восемь долгих лет, но, как оказалось, ненависть с годами только крепнет. Он ненавидел люто, до слез, до хрипоты. И дико боялся однажды стать таким, как Сентас.
— Поздно! Ты такой же, как я! — кричал учитель ему в лицо. — Я создал тебя! Поздно играть в благородство!
Эти слова все еще звенели в ушах. Гэбриэл ушел, сбежал, отказавшись от того будущего, к которому его готовили, не захотел убивать без разбора, надеялся остаться человеком.
А получилось ли это у него? Иногда ему казалось, что да, а иногда он замечал в себе время от времени привычки сатанида. Он дал себе слово остаться человеком и не убивать, вот только чертовски трудно сдержать подобную клятву, когда другие часто пытаются разделаться с тобой..."
"Наверное, Гэбриэл просидел бы на этом подоконнике всю ночь, поддавшись мрачным мыслям, но кто-то беспардонно потревожил его, постучав в дверь.
Никого не хотелось видеть, настроение накатило, хуже не придумаешь, а тут еще кому-то неймется. Гэбриэл прижался лбом к холодному стеклу и решил проигнорировать стук. Пусть себе думают, что он устал с дороги и уснул. Постучат и успокоятся.
Но посетитель успокаиваться не собирался. Стук повторился.
— Открой, пожалуйста, — вдруг раздался из коридора голос той самой принцессы, которую он по глупости вытащил из тюрьмы. — Я знаю, что ты там.
— Не делайте добра людям, они захотят большего, — пробормотал Гэбриэл себе под нос и спрыгнул с высокого подоконника.
Может, действительно, если бы он не отказался от следования правилам и образу жизни сатанидов, все было бы проще?
Нет уж, как угодно, но только не так.
— Какого черта? — Гэбриэл рывком распахнул входную дверь. — Тебя, кажется, сюда не приглашали.
Закутанная все еще в его черный плащ с капюшоном принцесса вздрогнула от ледяного голоса, но уходить явно не собиралась.
— Я бы хотела поговорить, — сказала она.
Он хмыкнул. Ну и наглость, он сам обычно вел себя так почти со всеми, в том числе с королями и их вельможами, но ему-то они были не страшны, а откуда принцессе знать, что он не убийца или не нервный женоненавистник, который за грубость свернет шею?
— А я бы хотел больше не встречаться, — честно сказал Гэбриэл и попытался закрыть дверь, но Эрилин вдруг поймала ее.
— Я не уйду, — заявила нахалка.
