остаться, я могу путешествовать с вами?
В его глазах была мольба и что-то еще. Надежда?
Гэбриэл нахмурился. Больше всего на свете он не хотел, чтобы кто-то зависел от него. Человек, который сам давно ни на что не надеется, не может дарить надежду другим.
Он решил быть откровенным:
— Не обманывайся насчет меня. Я не добрый дядюшка. Пока нам по пути, я готов помогать тебе, хотя бы потому, что мне это ничего не стоит. Но не питай иллюзий на мой счет.
Джоф поджал губы и обиженно засопел.
Гэбриэл поднялся и решил проверить, как там принцесса.
Что-то ее давно не было слышно, и это уже само по себе подозрительно. Уже окончательно стемнело, и продолжать путь сегодня не имело никакого смысла.
Эрилин обнаружилась на берегу. Она привязала коней, а сама присела у самой воды, положив голову на колени.
На этот раз Гэбриэл намеренно наступил на ветку, которая громко хрустнула под ногами. Его беззвучное появление все время пугало принцессу, и он решил, ради разнообразия, заранее предупредить ее о своем приближении.
Эрилин вскинула голову.
— Как Джоф? — поинтересовалась она.
— Жить будет. Просто хнычет и жалуется.
Эрилин снисходительно улыбнулась, а потом неожиданно призналась:
— Когда я была маленькой, я все время откуда-нибудь падала, разбивала руки и ноги, ломала пальцы, — она прикоснулась к еле заметному тонкому шраму под бровью, — один раз даже чуть было не высадила себе глаз. Вот была бы умора: принцесса без глаза!
— Хочешь сказать, что и тогда не жаловалась, как Джоф?
— Шутишь! Весь дворец становился с ног на голову в попытке меня успокоить, — она вдруг рассмеялась.
— Это было так весело, — а потом погрустнела. — Так больше никогда не будет...
Гэбриэл погладил своего коня, подумав, что пора бы дать тому имя, а потом присел недалеко от принцессы на камни, достаточно близко, чтобы можно было разговаривать негромко, но и не настолько рядом, чтобы смутить ее.
— У тебя остались воспоминания, — сказал он. — Это важно.
— Ты так говоришь, будто у тебя самого нет хороших воспоминаний о детстве.
Гэбриэл на мгновение задумался. Вереница мучительных лет обучения в школе сатанидов промелькнула перед глазами.
— Ну, почему же, — ответил он. — Хорошие воспоминания есть у всех.
Они замолчали. Журчащая вода действовала успокаивающе."
"Лицо принцессы стало задумчивым, она снова опустила голову на колени. Должно быть, предалась воспоминаниям о детстве.
Да, хорошие воспоминания есть у всех, даже если их мало...
Гэбриэл первый прошел полосу препятствий.
