Дорога дорог

Попытался встать, но понял, что не в состоянии даже шевельнуться — руки и ноги были словно в тиски зажаты.

— Мгал, ты жив? — снова спросил мальчишеский голос, и северянин узнал Гиля.

— Кажется, жив. — Он с трудом разлепил разбитые, потрескавшиеся губы и почувствовал во рту привкус крови. Говорить было трудно — глотку словно толстый слой песка облепил. — Где мы?

— Похоже на амбар или сарай, — подал голос Эмрик. — Долго ты в себя приходил, мы уж думали — умер.

— Сколько времени прошло?

— Больше суток. Лежим на земляном полу, дверь слева от тебя.

Пошарь вокруг, где-то рядом должен быть кувшин с водой и миска с похлебкой.

— Не могу шелохнуться. — Мгал покрутил головой, но серая тьма перед глазами не рассеивалась. — Кроме того, я ничего не вижу.

— Сейчас ночь. Погоди немного, глаза привыкнут, и освоишься.

— Мы закованы в деревянные колодки. Ножной брус неподвижен, но руками шевелить можно. Если они у тебя целы. — Голос Эмрика доносился справа, а Гиля — от противоположной стены.

Мгал еще раз попробовал двинуть руками.

Его пронзила острая боль, и все же он с радостью ощутил, что руки у него не повреждены. Тяжелая деревянная доска, в прорезь которой они были заключены, затрудняла движения, боль была едва переносимой, однако он, приподнявшись, пошарил вокруг и нащупал высокий кувшин. Поднес к лицу, сделал несколько жадных глотков. В голове начало проясняться, хотя боль в затылке продолжала пульсировать.

— Нас схватили слуги Старшего караванщика?

— Да, но прежде Эмрик успел убить толстяка.

Ты тоже поразил одного или двух нападавших, — сказал Гиль с гордостью за своих старших товарищей. — У меня не было ножа, но я дрался, пока они не свалили меня с ног.

— Молодец. — Мгал помолчал, борясь с подкатившей к горлу тошнотой. — Старший караванщик, по-видимому, решил продать нас Торговцам людьми и тем поправить свои дела. Интересно, знал ли о его намерениях Хог?

Вопрос его остался без ответа, и Мгал снова поднял голову:

— Гиль, ты говорил, что можешь распутывать узлы и сумел без особого труда освободиться от веревок Белых Братьев.

Если бы нам удалось избавиться от колодок…

— Нет, с железными скрепами мне не справиться, я уже пробовал, — отозвался Гиль, а Эмрик с горечью промолвил:

— Как мы могли довериться старику, ума не приложу! Предательство у него прямо на лбу написано! И этот толстяк…

— Со Старшим караванщиком мы делили еду и питье, как же было не верить ему? Заподозрить человека в предательстве — это почти то же, что самому предать его.