Она поняла, почувствовала каким-то образом, что его с глегом сознания переплелись столь тесно совсем не случайно. Не потому, что он вдруг утратил над собой контроль — этого не позволила бы ему выучка, звание Магистра не дается кому попало, — а потому, что он хотел стать разрушителем, хотел убивать, хотел стать полновластным вершителем людских судеб…
Давно уже Лагашир не испытывал столь сильного душевного разлада и, чтобы как-то совладать с ним, принялся, отбросив эмоции, анализировать свои действия и чувства.
Ему не было дела до того, что думает о нем команда ""Посланца небес"". Он мог не обращать внимание на испуг и отчужденность простодушной девчонки, носившей по прихоти судьбы титул принцессы, но лукавить перед самим собой не было смысла — при столкновении с сознанием глега в душе его разверзлась бездна, о существовании которой Лагашир и не подозревал.
Впрочем, главным в данном случае является другое, прервал себя Лагашир, убирая затекшую руку из-под головы.
Слившись сознанием с глегом, он разбудил в себе Власть Разрушительную, то есть низшую, хотя и наиболее эффектную, которой в полной мере обладают глеги и звери. Но люди и Черные Маги не были исключением, от века уважали не убийц, а целителей, потому что убить и разрушить способен любой — особого таланта для этого не требуется, а исцелить и построить может лишь Созидатель.
По лицу Лагашира скользнул луч света, упавший из-за отворившейся двери, и он плотно зажмурил глаза.
Раньше ему не доводилось задумываться над тем, что власть, как и время, имеет три главных качества. О том, что Власть может быть Созидательной, Разрушительной и Поддерживающей Равновесие, он читал еще в ""Черном своде"", но очевидное в пору учения забылось в каждодневной суете, и власть, которая, как и знание, на самом деле не более чем средство, в какой-то момент представилась ему целью. А ведь он знал предания о Магах-целителях, остановивших некогда Желтую смерть, о зодчих и ученых Магистрата, наконец, о том, что и сегодня есть люди…
— Лагашир, за тобой приходил Гиль.
Он говорит, что мы приближаемся к Глеговой отмели, — негромко обратилась к магистру Чаг.
— Хорошо, я сейчас выйду. Подойди сюда, мне надо тебе кое-что сказать…
Когда Лагашир вышел на палубу, лишь по смертельно бледному лицу и нетвердой походке можно было догадаться, что он не совсем здоров.
