Дорога дорог

Служанки ее, придворные, челядь дворцовая, воины рассыпались по оврагам, ищут. Верно, до сих пор аукаются. В общем, все как обычно, только на этот раз принцесса-то тю-тю. Точь-в-точь, как Мгал предсказывал, получилось.

Услышав свое имя, северянин очнулся, провел ладонями по лицу:

— Ожидания наши оправдались. И если мы сумеем добраться до верхнего лаза в пещеру незамеченными… — Он поднялся на ноги. — Медлить нельзя, скоро половина Исфатеи будет здесь, и в безопасности мы окажемся только в пещере Утерянных голосов.

Эмрик, седлай Резвого, а мы с Гилем соберем пожитки. Думаю, возвращаться сюда нам уже не придется.

— Хороша безопасность — очутиться в одной норе с рыкарями! — проворчал Гиль себе под нос.

— Что ж, полгода, прожитые здесь, были не худшими в моей жизни… — пробормотал Эмрик, окидывая прощальным взглядом нагромождение гигантских валунов, отдаленно напоминающее исполинский шалаш, в котором легко могли уместиться полсотни верховых с лошадьми.

2

Держа наготове луки, Мгал и Гиль торопливо шли по едва заметной тропинке.

Эмрик, ведя под уздцы Резвого, следовал за ними в некотором отдалении. Близились сумерки, однако воины, посланные на розыски принцессы Чаг, старшей дочери Владыки Исфатеи Бергола, еще могли их заметить, и друзья, тревожно оглядываясь по сторонам, все ускоряли и ускоряли шаги."

"Утес, вершины которого они стремились достичь, издали казался одной из половинок гигантского каменного каравая, рассеченного исполинским мечом. Так оно, до известной степени, и было.

Высившуюся здесь с незапамятных времен гору несколько веков назад раскололо землетрясение, а образовавшуюся между утесами-близнецами теснину жители Исфатеи назвали Ущельем слез. Впрочем, название это связано было не с землетрясением, а с битвой, происшедшей между войсками Владык Исфатеи и Кундалага уже в более поздние времена.

Здесь, на восточных отрогах Гангози — горы-Великана, у подножия которой стоит Исфатея, высилось множество таких вот утесов-горбушек, пологих и лесистых с одной стороны и отвесных, поросших лишь колючим терновником да кустами камнегрыза — с другой.

Местность была не только красивая, но и богатая дичью — недаром ее облюбовали бродяги, беглые рабы, обнищавшие, вконец разорившиеся землепашцы и ремесленники, которые объединялись в малые и большие ватаги и называли себя рыкарями: они действительно умели искусно подражать во время облавных охот реву и рыку хищных зверей.