Дорога дорог

Мощным рывком он забросил свое тело на уступ, прикрывавший его товарищей от стрел, и, глядя, как они тяжело переводят дух, сказал:

— Вовремя!

— Зря ты рисковал. А жаль, никогда не видел вблизи ни одной принцессы. Здорово я этого длинного сбил, верно? А кто его подослал?

— Не знаю. Только, сдается мне, что Заруга ты не убил, — заметил Эмрик, сматывая веревку и прислушиваясь к доносившимся из зала воплям рыкарей. — Надо быстренько к храму Дарителя Жизни пробираться. Как бы нас не опередили!

— Успеем. — Мгал закинул за спину переметную суму, поднял светильник и первым двинулся в узкий лаз.

Глава вторая

Святилище Амайгерассы

1

Принцесса Чаг лукавила, говоря, что святилище рода Амаргеев мало чем отличается от других храмов Исфатеи, посвященных Небесному Отцу. Несмотря на многочисленные достройки, с первого взгляда было ясно, что строение это неизмеримо древнее окружавших его домов и, очень может статься, воздвигнуто еще в те времена, когда здесь и города-то не было. Храм стоял на холме и низким, заслоненным колоннадой главным входом своим обращен был к юго-восточному склону Гангози — горе-великану, печально известной жуткими тварями — обитавшими в ее недрах и нападавшими на рудокопов, — прозванными жителями Исфатеи кротолюдами.

На небольшой террасе перед входом Владыка города время от времени устраивал открытые моления, приглашая на них жрецов и смотрителей из других святилищ. В обычные же дни здесь играли босые и голые, вечно чумазые дети ремесленников, хижины которых облепили холм и упорно карабкались все выше по отрогам Гангози. Задний фасад храма выходил на рыночную площадь, где горожане продавали свои изделия заезжим купцам и жителям окрестных деревень, привозивших в Исфатею фрукты и овощи, мясо и рыбу, муку и мед. Здесь всегда толпился народ, было шумно и весело, особенно когда выступали циркачи, песельники и сказители, а по праздникам городские богатеи учиняли для своих менее имущих соседей обильные пиры, неизменно сопровождающиеся восхвалениями Небесному Отцу — Дарителю Жизни, пением малопристойных куплетов, плясками, боем петухов, потешными бегами в мешках и прочими безыскусными забавами, до которых так охоч трудящийся люд.

Невзирая на запреты, к задней стене святилища были пристроены всевозможные лавки, навесы, сараи и амбары. В общем, жители Исфатеи привыкли не замечать диковинность здания, которое более двух веков назад кто-то из предков Бергола стал (без каких-либо на то оснований) называть своим родовым храмом.