Дорога к счастью (СИ)

А всего-то и надо было до одури устать и захотеть домой! Его практиканты объединили свои усилия и не только подняли вверх многоножку с грузом, но ещё разогнали её до бешеной скорости! Временами им всем было даже трудно дышать и приходилось притормаживать, чтобы оставаться активными и поддерживать все процессы, участвующие в движении многоножки.

Имрус хотел сразу отправиться в дом Барути и разобраться с ним за то, что посмел открыть охоту на его жену, но Талейта — больше не его жена; и договоры на крови подлежат обязательному исполнению.

Это означало, что действовать надо не столь открыто, иначе впоследствии дети останутся без него и больше их никто не защитит.

Оставалось направиться к своему приятелю, присылающему излишне скупые сведения, или к Гьяси. Генерал выбрал учителя, и как только попал в его дом, так учинил подробнейший допрос. Чем дольше Имрус слушал — тем сильнее клокотала в нём ревность. Это было несправедливо по отношению к Гьяси, но его отношение к другой Талейте, то, как он говорил о ней, как менялся его взгляд, раздражало.

Оказывается, она училась у него вместе с Иржи, смеялась, шалила, что-то придумывала и обедала с ним. Неважно, что ранее учитель всегда обедал и иногда ужинал вместе с семьёй, сейчас это было совсем другое дело!

— Она удивительная! Мы разучивали формулу поиска воды, а она выделила воду из воздуха! Представляете, сидим мы — и вдруг всё запотело, а потом капельки устремились к центру стола и получилась лужа!

Гьяси намеренно игнорировал набычившуюся физиономию генерала.

Он рассказывал и восхвалял прикипевшую к его сердцу лэру, чтобы Больдо понял, какое он оставил сокровище. Учитель был уверен, что лэр Больдо знал о новой душе в теле своей жены и поэтому оставил её. Он думал, что Имрус не разглядел, какая драгоценность ему досталась или испугался непознанного.

Ему хотелось бы рассказать генералу, что в истории бывали случаи замещения душ или даже двоедушия.

Каждый прецедент считался уникальным и к ним нельзя относиться предвзято. Но сейчас не было времени на отвлечённые факты. Если генерал не встанет на защиту девушки, то она пропадёт, поэтому Гьяси продолжал петь соловьём, дразня слушателя.

— Я понял. Уже светает, съезжу-ка я к почтенному лэру Эйш, — коротко подытожил генерал и хмыкнул, заметив довольный взгляд Гьяси.

В большом особняке Эйша царил переполох.