Дорога к счастью (СИ)

— Дили-дили-дили, мы малинки приносили, — забормотала Златка, весело поглядывая на мальчишек.

— Дили-дили-дили, мы вареньице сварили, — она помешивала чайной ложечкой, чтобы тепло от камня поскорее разошлось по пюре.

— Положили сахарку, чтобы вкусно было, — отчаянно захотелось удивить сыновей, но что она может сделать?

— И добавили любви, чтоб не забродило, — ничего не придумав, сделала то, что произнесла: вложила свою накопившуюся любовь к детям.

— Получилось угощенье всем на загляденье, — чуть сожалеюще посмотрела на замерших мальчишек и не сразу увидела, как малиновое пюре поднялось вверх, закрутилось спиралькой и упало на стол десятком мармеладок.

— Мама, мама, это чудо! — закричали сыновья.

На Златку даже многоножка не произвела такого впечатления, как созданные ею конфеты! Да что многоножка, даже факт попадания в другой мир она восприняла спокойнее, чем эти малиновые мармеладки.

— Папа! — младший схватил застывший сладкий квадратик и побежал наверх. — Смотри, что мама сделала!

Имрус сразу отреагировал на шум и, выскочив из кабинета, подхватил на руки, торопящегося Каджи.

— Это мама наколдовала! Правда, здорово? — и откусив одну половинку немного раздавленной в кулачке конфеты, другую сунул в рот генералу.

— Вкушно? — допытывался сын, а Имрус не мог оторвать взгляда от жены.

Её глаза блестели и казалось, она никак не может решиться, заплакать или засмеяться. Он сходит с ума! Как же она хороша! Раньше он её такой видел в своих мечтах, а сегодня грёзы становятся былью.

Злата радовалась волшебству и одновременно опасалась реакции окружающих. Беспокоил постулат: девушки-лэры не магичат! Но каких-либо сведений о наказании за использование своего дара она не знала. Память молчала, подкидывая только невразумительные слова о стыде, о том, что надо скрывать свои возможности, чтобы не опозориться и прочее, прочее. Злата с тревогой посмотрела на генерала и, увидев его обожающий взгляд, растаяла.

Боже, как же он ей нравится! Если он и впредь будет так на неё смотреть и потакать ей, то она пожизненно прилипнет к нему.

— А мы вот плюшками и чаем балуемся, — сказала только для того, чтобы вырваться из плена его глаз.

Не будь рядом детей, которые назвали её мамой, она бы рискнула влюбиться в него без памяти, а потом — хоть потоп; но любовь к мужчинам она проходила не единожды и помнит о набитых шишках. Поэтому нельзя терять головы и стоило посмотреть на мальчишек, как все мысли упорядочивались.