Дорога к счастью (СИ)

Её немного знобило, но после дикого неконтролируемого ужаса она чувствовала себя даже неплохо. В душе было пусто и словно бы всё внутри окаменело, но жить это не мешало, как и думать; а то всё эмоции, поступки, рвения и надежды, а сейчас словно пелена спала: любой мир жесток и надо бороться за своё место в нём.

Она добралась до своих покоев, вошла, и услышала, как за ней закрылась дверь.

«Мне же спокойнее», — подумала она и присела у окна.

Мыслей было много, но оттенок у них был разочарованный и упрекающий саму себя.

Вчера она решила быть разумной, но после затяжной чёрной полосы не удержалась и окунулась в чувства с головой.

Как глупо! Но всё было так необычно и красочно, что любая попаданка выдала бы себя. Злата зябко поёжилась.

Когда погибли родители, их друзья здорово поддержали её, и она, окутанная заботой многих людей, уверенно вступила во взрослую жизнь. Когда она лежала в больницах на сохранении и выходила из них с гладким животом и пустыми руками, казалось, что она не сможет дальше жить, но врачи давали надежду, и она жила.

Когда её предал Владислав и выкинул на улицу, она пыталась выжить по инерции, что-то делала, трепыхалась, но ожила только в этом мире. Но, видимо, нынешнее возрождение исчерпало все запасы красок её души и новое падение в омут уже окончательное. Жаль, но, наверное, без эмоций жить удобнее?

Злата вздохнула, безразлично посмотрела на себя в зеркало, перевела взгляд на рисунок и усмехнулась. То ли она неосознанно вложила в него магию, то ли волшебство само прилепилось, но картина ожила.

Красавица Талейта, то есть она, теперь сидела у окна и грустила, а тамошняя Злата писала за столом, комкала бумажку, бросала её и вновь писала.

«Интересно, есть ли в этом мире подобные ожившие картины?» — невольно полюбопытствовала, но прежнего энтузиазма при виде чуда уже не было.

Она провела пальцем по нарисованному зеркалу, разделяющему рисунок на две части, и изображённая Талейта сделала то же самое, а вот фигурка Златы оторвалась от писанины и подскочила к зеркалу на старом шкафу.

— Эй, ты! — крикнула она кому-то в отражении.

Художница взяла свой рисунок и с ним подошла к зеркалу. На что она надеялась? Но чудеса продолжались. Рисунок изменился и принял изначальный вид. Две девушки стояли друг против друга и будто касались ладонями.

— Ой, — шарахнулась от зеркала Злата. На неё, зло сверкая глазами, смотрела лэра. Вроде родное тело, всё в нём знакомо, кроме синяка под глазом, но выражение лица, энергетика совсем чужая.