Дорога к счастью (СИ)

Она теперь лэра и надо бы следить за выражением своих чувств. Нельзя так раскрываться и показывать, что злые слова и угрозы имеют над ней власть. Это всего лишь последствия маленькой части её жизни. Неприятная, пугающая, но крошечная частичка, произошедшего с ней, которая потеряется среди радостных моментов пребывания с детьми, и нельзя давать ей власти, кормя слезами и унынием.

Девушка умыла лицо, причесалась и накинула лёгкий платок. В доме находится молодой лэр и неприлично выйти к нему с непокрытой головой, это она хорошо запомнила.

О том, чтобы сегодня выехать в родительский дом, можно забыть. Приезжать на ночь глядя в незнакомое место не хотелось. К тому же надо позаботиться об остающихся слугах. Скорее всего, она больше их никогда не увидит, но не дело оставлять людей, не сказав напоследок доброго слова и не поблагодарив за работу, но это потом.

Робея и путаясь в подготовленных словах, Злата открыла дверь в детскую. Гьяси занимался с Иржи, а малыш Каджи рисовал простейшие магические руны.

Три пары глаз с разным выражением лиц уставились на неё. Все заготовленные слова вылетели из головы.

— Простите, лэр Гьяси, что отвлекаю вас, но я хотела поздороваться с детьми, — сказала и покраснела.

Ну что за чушь она несёт? Целый день дома со всеми, а вечером решила поздороваться? Не удивительно, что на неё странно косятся! Но раз уж ляпнула ерунду, надо продолжать!

— Добрый вечер Иржи, Каджи, — разволновалась она и, блестя увлажнившимися глазами, добавила:

— Я скучала по вас, мои солнышки.

Зря она себя укорила, это самое правильное начало разговора, какое она могла придумать. Маленький Каджи почувствовал сразу, что зашла настоящая мама, достаточно было видеть её лицо, а слова дали толчок к действиям. Он бросил кубики и с криком: «Мама!» бросился к ней. В его отчаянном возгласе были обида на то, что бросила, и была радость, что вернулась.

А Иржи смотрел на неё, раскрыв глаза, и казалось, боялся поверить, что чудо вновь происходит с ними всеми.

Злата, подняв на руки Каджи, протянула руку к старшему.

— Иржи? — тихо позвала она его и не заметила, как слёзы всё-таки потекли из её глаз. Старший подошёл к ней и прижался к боку. Злата обняла его и почувствовала, как он вздрагивает, плача.

— Кхм, — напомнил о себе учитель, потирающий в смятении лоб, — лэра Эйш, не сочтите меня наглецом, но это вы или… вы?

Злата поставила на пол малыша и, проводив его к рисункам, села рядом с ним на низкую табуретку.