Дорога к счастью (СИ)

Волосы забраны под белоснежный тончайший платок, который обхватывает лицо так, что скрадывает возрастные брыли, а по бокам отворот верхнего красного платка накрахмален и приподнят, будто крылья.

На Земле в Европе в средние века женщины надевали что-то похожее. Стало интересно, а что же у самой Златы на голове? На ней тоже надет тонкий плат, но он свободно спадает и её шея открыта, подбородок не обмотан, как у стоящей напротив женщины, но зато на маковке ощущается какая-то тяжесть.

Задавшая вопрос мадам терпеливо ждала ответа, но весь её вид выражал недовольство.

— Что у нас на обед? — грозно спросила Злата.

— Что обычно на третий день десятины, — гордо ответила мадам.

Лицо женщины неуловимо изменилось, и только глаз художницы с точностью отмечал детали. Перед ней недружественная особь, причём она явно в зависимом положении, но смело нарывается. Есть ощущение, что девочка давала отпор, но мымра всё же чувствует в себе силы наглеть.

— Вы не имеете права колдовать! — возмущённо выкрикнула она.

«Как всё запущено здесь!» — насторожилась Злата и сдержанно спросила:

— Кто хозяйка в этом доме?

Женщина запыхтела, но выдавила из себя:

«Это хорошо, — чуть выдохнула девушка. — Прямое подтверждение всегда лучше всяких догадок. А я, значит, лэра Талейта Больдо».

— А кто вы здесь? — сердито уточнила Злата.

— Экономка, — не ожидая для себя ничего хорошего, считая происходящее унизительным, вынуждена была ответить противница.

— Так скажите мне, экономка, почему я не могу получить прямой ответ на поставленный мною вопрос? — Злата приблизилась и, копируя свою начальницу с леденящей душу вежливостью заявила:

— Вы некомпетентны, раз позволяете себе повышать голос на меня.

Холодные слова нисколечко не подействовали на Мадам Недоброжелательность, даже более того, раззадорили женщину:

— Не вижу необходимости перечислять меню.

— Вы специалист в области колдовства? — подступила ближе Злата, чувствуя каждой клеточкой своего тела, что ей эта экономка крайне неприятна и даже опасна.

— Считаю, что вам больше нечего делать в этом доме.

— Вы не можете! Я всю жизнь здесь работала! Меня нанимал ещё Больдо первый, а вашего мужа я растила с пелёнок.