- Привычное сочетание слов, вдруг резануло внутри напоминанием о собственной дурости и слепоте. - Почему? Я всё в жизни делала правильно, не бунтовала, не лезла выше всех. Не хитрила, не пыталась урвать кусок пожирнее... Сначала, диагноз. Следом муж с его двойной жизнью и похождениями, теперь это. Я устала. Устала разгребать всё это. Я устала от этой жизни. Больше не хочу, просто больше не хочу жить. Я остолбенел. В её голосе не было ни грамма истерики. Так не говорят люди, желающие просто привлечь внимание к себе.
Она всё решила и была уверена в своём выборе. Я виноват в этом решении.
Дверь распахнулась, хлопнув об косяк. Арлан вихрем промчался по комнате, залез с того края кровати и прижался к Милане, крепко её обнимая. - Мама, не бросай меня! Я же тебя нашёл! Пожалуйста, мама! - выдал Арлан. Спина Миланы окаменела, она, похоже, тоже растерялась. А Арлан только без конца повторял свою просьбу не бросать его и называл её мамой. Её плечи дрогнули, и она обняла сына в ответ. - Мам, ну ты чего? Ну, не плачь! - просил её Арлан, зацеловывая мокрые щëки.
– Все, я рядом!
Глава 27.
Амиран. Самые страшные минуты в жизни любого человека, это минуты, когда теряешь что-то очень важное. Что-то, без чего жизнь сразу становится лишённой огромного куска.
Вот и сейчас, я лежал рядом с Миланой и сыном, слушал, как сын зовёт Милану мамой и просит остаться с ним, видел, как беззвучно сотрясаются её плечи и крепче сжимаются вцепившиеся в ткань футболки пальчики сына.
И ощущал, всей кожей чувствовал, как растворяются в воздухе минуты. И с каждой такой минутой обида и боль Миланы могла превратиться в ненависть. Уже превращалась. Только ненавидеть она начала почему-то саму себя.
Понемногу Милана затихла, а голос сына сначала стал тише, а потом и вовсе замолчал. Но уснуть я не смог бы, ни при каких условиях.
Отработанный до автоматизма, до уровня рефлекса, принцип в любой ситуации, какой бы страшной она не была, сначала принимать меры, а уже потом размышлять о произошедшем, сработал и на этот раз.
Документы, мгновенно объяснившие, где была и чем занималась Милана, в каком она состоянии, и что с ней произошло, стали вспышкой прояснившей голову. Главным стало перевезти Милану в безопасное место и обеспечить помощь.
Не важно, что причиной того, что эта помощь ей понадобилась, стал я сам. Точнее, то безумное животное, в которое я превратился от ревности, что сжигала всё разумное во мне все эти дни.
