И уж не похоть пьяного муд@ка!
К рассвету мысли оформились в решение. Моя Нимфа должна жить. И сейчас, пока боль и обида сильнее, я должен оградить её от любой опасности, от непоправимого, даже от самой себя. Я не могу исправить и искупить прошлое, но я могу создать настоящее. Моя девочка будет жить как принцесса, не зная больше никакого зла, не получая ни в чëм отказа. В моей власти баловать, лелеять и оберегать.
Я не буду просить прощения, не буду признаваться в любви. Но я каждым своим вздохом буду доказывать, сколько она для меня значит.
Сколько места занимает в моей жизни, что она и есть моя жизнь.
Сын отогреет её, научит заново улыбаться, зажжëт её взгляд. А я превращусь в верную тень за плечом. Буду оберегать этот удивительный мир, где есть она и сын. И пусть только осмелится мне кто-нибудь сказать, что недостойно мужчине тряпкой под женские ноги стелиться. Не по закону.
С этой минуты у меня один закон. Она. И нет ничего превыше её покоя и счастья. Она не хозяйка в доме, не жена... Она нечто гораздо большее.
Она судьба. И больше у меня никто её не сможет отнять. Пусть только попытаются, им кровавая баня, устроенная Тайгиром, когда он искал Злюку, детским утренником покажется.
Жалобно скулящие в душе демоны победно взревели. Мне не нужно их прятать, не надо загонять по клеткам и давить оскаленные пасти. У моей Нимфы будут надёжные слуги. У моих чудовищ нет возможности зализать нанесённые ими раны, но они могут верно служить своей хозяйке."
"А желание? Даже за долю расплаты считать не могу.
Настолько это мелко рядом с моей потерей. Ледяной душ вроде ещё никто не отменял, а там и старость придёт.
Сформировавшееся решение принялось легко, не вызвав в душе никакого протеста. Вспомнив о том, что в моей ванной сдобно лежит опасная бритва, при помощи которой я приводил бороду в порядок, в кабинете несколько ножей, которыми я вскрывал конверты, я решил, что пока Милана спит, нужно убрать подальше все опасные вещи. Не стоит провоцировать и бередить дурные мысли.
Тихо поднялся с кровати, чтобы не побеспокоить Милану и сына, и пошёл за бритвой.
Но выходя через пару минут из ванной столкнулся со взглядом сына. И сна там не было ни на грамм. Приложив палец к губам, призывая не шуметь на всякий случай, кивнул головой на дверь. Арлан юркой ящеркой выполз из-под руки Миланы и тихо вышел из комнаты. Мы молча спустились вниз и, не сговариваясь, вышли в сад. - Давно проснулся? - спросил я сына, разглядывая уже хорошо заметные очертания будущего сада. - Давно.
