Одна рука у неё была под головой, вторая протянулась по пустому месту. Обычно она даже во сне обнимала сына.
Волосы разметались по подушке, ресницы иногда вздрагивали. Снится, наверное, что-то. Вчерашнее ощущение эйфории отозвалось затопившей нежностью.
Милана была удивительной. Она побеждала не сражаясь. Приучала к своей мягкости, наполняла всё вокруг себя теплом и заботой, покоряла безграничной любовью. Именно так, без оговорок, без ограничений и условий, она любила Арлана. И как бы странно это не звучало, но каждый день, глядя на Милану с сыном, я завидовал.
Мне казалось, что Милана воспринимает меня, как неизбежное зло. Вроде как хочешь мëда? Готовься к тому, что тебя может ужалить пчела. Она не возмущалась моим постоянным присутствием рядом, разговаривала, улыбалась, но... Но никак и ничем не выделяла. А я хотел знать, что нужен. Что имею для неё значение. И да, мечтал стать для неё центром её вселенной, обязательной частью её мира. Как Арлан.
Я видел и замечал, как она старается, как преодолевает собственную слабость ради сына, и был уверен, что половина её выздоровления, результат этих усилий.
Видимо поэтому всё, что она делала именно для меня, стало приобретать особую ценность. Никогда бы не подумал, что простая яичница может оказаться такой важной. Я не собирался давить на Милану, даже мысли не допускал об этом, поэтому быстро научился понимать изменения по отношению ко мне вот по таким, казалось бы, мелочам. Она позволяла быть рядом с ней, есть за одним столом, спать в одной кровати.
Но не считала своим. Думаю, что и переживала она за меня своеобразным эхом, потому что, случись что со мной, плохо будет сыну."
"А вчера... Вчера она словно немного оттаяла, словно не было того пьяного скота, что ворвался в её дом. - Иногда самое ценное находишь совсем не там, где ищешь. - Вспомнился вчерашний разговор с Афзалом Агировым. - Все учат мудрости, но никто не может подсказать, что сделать конкретно, чтобы исправить результаты своих поисков. - Хмыкнул я. - Пойдём, душно в доме старику.
По саду пройдёмся, поговорим. - Не стал продолжать разговор там, где нас могли услышать Афзал, не смотря на то, что все всё знали, и никого чужого не было. - Спасибо, - поблагодарил я за это старика. - Не за что. Неважно как много умных слов я тебе наговорю. Ты ничего не поймёшь, если тут понимания нет. - Он ткнул пальцем мне в грудь, прямо напротив сердца. - А вот если здесь горит от сознания сотворённой беды, тогда ты сам себе и судья, и палач.
