Причём безвозмездно, то есть даром. Мысли в голове бурлили, наскакивали друг на друга. То я почему-то начинал считать, что важно выяснить, когда именно проснулся мой интерес к Милане, и что это пробуждение спровоцировало. То приходил в себя и пытался взять взбунтовавшиеся чувства под контроль разума. Никогда, ни злость, ни страх за близких, ни радость, ни горе не вышибали меня настолько из привычного состояния спокойствия. Нет, необходимо успокоиться. Решения нужно принимать со здравой головой. Что можно нарешать, если я с огромным усилием не смотрю в сторону Миланы, резвящейся с детьми на мелководье.
Её тихий смех смешивался с ветром и звал, манил, лишал всякой силы воли. Я с радостью уцепился взглядом за Кирилла, помогавшего какой-то мелкой девчонке выйти из воды. - А почему ты отворачиваешься? - заметила мелкая непоседа. - Потому что ты не одета. - Донеслось до меня. - Ты же девочка! Разве можно так? Нехорошо это. Я улыбнулся. Можно поменять имя, и взять другую фамилию. Но против крови не попрёшь.
Я отчётливо слышал в голосе Кирилла интонации его деда, прежнего главы рода Шаркизовых. Даже фразы дедовы. Как и с Ксаной, кровь отца всё равно проявилась. Хотя мать нашей Злюки своего места в жизни Шаркизова не приняла и сделала просто невозможное, желая оградить дочь от её же наследия. - Почему неправильно? Вон, все так ходят. Чтобы красиво было. А как, по-твоему, тогда правильно? - любопытничала девочка. - Да вот, посмотри. Разве не красиво? - указал куда-то в сторону Кирилл. Я, не ожидая подвоха, проследил взглядом за его жестом.
Нарезвившись мальчишки решили вернуться к шезлонгам. Ну или, что скорее всего, Милана решила, что пора ребятам погреться на солнце. И Кирилл как раз показал на выходящую из воды Милану. - Осторожно, тут камни. - Арлан шёл чуть впереди и держал Милану за руку.
На Милане был белый слитный купальник и рубашку, в которой она была, она не снимала. И вроде всё было закрыто, ничего не выставлялось напоказ, придраться было не к чему. Но мокрая ткань плотно облепила тело, заставляя взбеситься фантазию и мужские желания.
Милана выходила из воды красиво. Словно под ногами не было мокрых камней, а морские волны не старались сшибить с ног. Брызги и пена словно ласкались к её ногам не желая отпускать мою нимфу из своих объятий. Оторвать от неё взгляд было выше моих сил. Невозможная, нереальная, богиня в своей стихии, нимфа... Не к месту вспомнилось, что у большинства известных нимф судьба была жестока и незавидна.
