У неё не было никакого права быть рядом с «Кровавой Секирой». Но у него больше не оставалось выбора.
— Ладно, — процедил он. — Копа.
По её лицу расплылась улыбка, выражающая облегчение. Рей отвернулся. Ничего хорошего из этого не выйдет. Он чувствовал это нутром.
— Как я узнаю, что ты не нарушишь слово, Солнышко? — спросил он.
— А как я узнаю, что не нарушишь своё? — парировала она.
Они смотрели друг на друга с нескрываемым раздражением.
— Я никому не расскажу, Рей, — сказала она уже тише. — Ты можешь мне доверять.
Он усмехнулся.
— Конечно. Довериться женщине, которая лжёт чаще, чем говорит правду.
Но она удерживала его взгляд своим пронзительным, невыносимым образом. Теперь уже Рей не мог выдержать её взгляда.
— Мы оба знаем, что секреты обеспечивают безопасность, Рей, — проговорила она. — И я умею хранить те, что по-настоящему важны.
Они уставились друг на друга, между ними пробежало молчаливое понимание. Возможно, они были более похожи, чем он думал. Но это не значило, что он доверял ей.
— Поклянись, — прорычал он.
— Дай клятву.
— Клянусь, Рей. Клянусь, что не скажу никому твоего имени. А теперь ты. Поклянись, что доставишь меня в Копу живой.
Он мрачно смотрел на нее. Это было последнее, чего он хотел, особенно сейчас, особенно с этой работой…
— Клянусь, — буркнул он. — Клянусь, что доставлю тебя в Копу целой и невредимой.
Она захлопала в ладоши, и на её лице снова расцвела эта ужасная, сияющая улыбка. Рея передёрнуло — её радость лишь усугубляла его собственные страдания.
Он резко свистнул, подзывая Лошадь.
— Ты истекаешь кровью, — заметила она, подходя ближе. — Хочешь, обработаю?
— Не утруждайся, — буркнул он, отворачиваясь.
Он вымыл раны и перебинтовал их льняными полосками из своей аптечки. Затем подошёл к щиту… и нахмурился, трещина шла ровно по центру. Запасные щиты были в повозке, и он, не колеблясь, отбросил испорченный."
"Рей взобрался на Лошадь, уселся позади девушки. И они вновь поехали по Дороге Костей.
Г
ЛАВА 36
ДОРОГА КОСТЕЙ
Пока они с Реем скакали к Кверу, Силла изо всех сил старалась не выдать волнения, что было почти невозможно.
Небо было серым, но внутри неё словно светило солнце, и она была бессильна скрыть свою радость. Взор Секиры возьмет её в Копу. И не просто возьмет — он поклялся, что доставит её целой и невредимой. А если она и знала о нём хоть что-то, так это то, что клятвы и честь он ставит превыше всего.
Но стоило вспомнить нападение женщины-воина, и этот внутренний свет немного угасал.
