Он с глухим стоном двинул бёдрами, и жгучая боль усилилась, когда он отодвинулся, чтобы затем заполнить её снова.
Неужели должно быть так некомфортно? — хотела спросить Силла, но стиснула зубы и попыталась расслабиться."
"— Ты ещё прекраснее вот так, — прошептал он, глядя вниз, туда, где они соединялись. — Наполненная мной. — Он не отрывал взгляда, когда снова толкнулся внутрь.
Его грубые слова разожгли в ней огонь.
— Наполнена, — только и смогла она выдохнуть, поморщившись от очередного толчка.
Так глубоко. Так… много.
— Я пытаюсь быть нежным, но ты… — он зажмурился, снова толкаясь в неё. Ещё. И ещё.
Мурашки пробежали по её коже, и Силла глубоко вдохнула. Это было вторжение куда более грубое, чем она ожидала, и всё же это было именно то, чего она хотела, в чём нуждалась. Она сама выбрала это. Выбрала жизнь. Выбрала его — Джонаса. В этом мгновении существовали только они, только боль и слабый проблеск наслаждения. Её губы приоткрылись, брови сдвинулись, пока она исследовала это новое ощущение, более глубокое, всепоглощающее, чем когда-либо.
— Ты отдала это мне, — прошептал он. Его голос звучал хрипло. Глаза, полные голода, скользили по её лицу, опускаясь к груди, и он ускорился, растягивая её, заполняя собой. — Ты моя.
Эти слова вырвали из неё протяжный, голодный стон. Больше, — требовало тело. Её ногти прочертили дорожки по его спине, и она потерялась, окончательно. С каждым движением боль утихала, оставляя после себя тупую пульсацию.
Джонас изменил угол, и она ахнула, он достиг глубины, о существовании которой она и не подозревала. Вспышка удовольствия разорвала её изнутри. Как пламя, перекинувшееся с одного полена на всё кострище, внутри начала расти новая, незнакомая волна — удовольствие и боль сплелись в единый жар.
— Ты подаришь мне ещё один раз, Кудрявая, — сказал он, опираясь на локоть, второй рукой лаская её самый чувствительный участок. Её тело содрогнулось.
Мир закружился.
— Не останавливайся.
Он ускорился, приподнял её колено и вошёл ещё глубже. Это ощущалось так, словно в огонь подлили масла. Жар рос, разгорался всё ярче и глубже, с каждым толчком всё ближе к…
Его ладонь легла ей на шею, легко сжав.
— Когда придёт твоё наслаждение, пусть на твоих губах будет моё имя.
Но его взгляд был слишком пронзительным, слишком… сложным, и Силла зажмурилась, когда напряжение стало невыносимым.
