Увидел, как мечи вонзились в его тело. Один. Второй. Третий. Льебринья — впечатляюще прочная броня, но не неуязвимая, и в этот раз она не спасла, и воины, напавшие на Илиаса, нанесли ему не один, а целых два смертельных удара. Джонас слышал вопль Геклы, крик боли Рея. Видел, как Сигрун натягивает лук и выпускает стрелу в молчаливой ярости.
Он снова ощутил как ярость разрывает его изнутри. Он атаковал, как берсерк, с безумием, которого он никогда раньше не испытывал: пятна крови, лязг мечей и безжалостная казнь врагов, пока его оружие не стало скользким от крови и все его противники не были повержены.
Джонас пытался выбраться из этой ямы отчаяния. Представлял родную ферму — холмистые луга, резные балки длинного дома, голоса родных… Но без Илиаса в доме не было ничего, кроме теней и мрачной тишины. Он потерял всякий смысл.
Боль в сердце затопила всё тело. Он устал и был очень зол. Зол на Илиаса за его безрассудство. Зол на себя за то, что не защитил его. Зол на неё за то, что привела к ним опасность.
Почему Илиас? Этот вопрос мучил его снова и снова. Его смерть не должна быть бессмысленной. Он ведь находил смысл в смерти матери, ведь она подвигла его убить отца. А отец умер, чтобы искупить своё зло. А Илиас? Ради чего пал он? Ответа не было, и чем дольше Джонас сидел в темноте, тем сильнее эта пустота его разъедала. Почему?
Это было бессмысленно. Бесполезно.
И не нужно.
Мне так жаль, Джонас, — сказала она. Я не хотела, чтобы всё так вышло.
Но Илиас мёртв.
И причиной была она.
Её преследовала королева.
Не просто Клитенары. Не какая-то наёмница с рыжими волосами, которую он видел в Скутуре. Проклятая богами королева послала за ней армию наемников. Она выставила его полным дураком. Из-за неё погиб его брат.
Бескорыстная Силла. Теперь это имя звучало как насмешка. Она скрывала от него правду даже после того, как он спас её в Скутуре. Она лгала.
Она была эгоисткой.
Джонас чувствовал как закипает кровь. Она разрушила всё, что он строил. Раздавила его мечты.
Она Эйса Вольсик.
И Эйса Вольсик не его.
Когда Джонас вышел из леса стояла либо глубокая ночь, либо зарождалось ранее утро. Ему нужно было вернуться, согреться у костра, попить воды. Он поднялся и стряхнув с волос хвойные иголки, пошёл сквозь темноту к лагерю. Свет огня мерцал между деревьями, указывая ему путь. Когда он вышел из леса, над головой раскинулось небо, усеянное звездами.
Джонас замер. Дрожащее мерцание. Блеск. Искра, длинною в удар сердца, а может чуть дольше.
