Я думал, мы сможем подружиться. Но теперь ты будешь страдать."
"Игнорируя нарастающее жжение под кожей и отвлекающее свечение рук, Силла схватила кувшины, удивившись их весу. Развернувшись, она швырнула их в командора, в тот самый момент, когда он бросился на неё. Плавным, отработанным движением он сделал ложный маневр влево, затем вправо, легко уклоняясь от них и жидкость брызнула на пол, посуда с грохотом разлетелась. Эль и медовуха хлынули на пол. Командор налетел на неё быстрее, чем она ожидала. Силла попыталась отпрыгнуть, но было уже поздно.
Он вцепился в её волосы и резко дёрнул назад. Из горла вырвался вопль, когда боль пронзила кожу головы. Её руки судорожно шарили в воздухе, ища куда бы ударить, но тщетно.
— Запомни: я хотел проявить милосердие.
Он дёрнул её за волосы, и ноги Силлы заскользили по полу. Она попыталась ударить локтем в рёбра, вспомнить отточенные движения, но ничего не выходило. Удар вышел слабым, бесполезным.
Хватка Вальфа на ее волосах ослабла, и он грубо толкнул ее на пол. Её ладони и колени ударились о дерево с такой силой, что, казалось, зубы вот-вот треснут.
— К счастью, королеве ты не нужна в идеальном состоянии. — Ботинком он сильно пнул ее по ребрам, выбивая воздух из легких и вызывая боль, пронзившую грудь.
Силла отчаянно пыталась вдохнуть, но ее казалось парализовало. Раскрыв глаза, она попробовала еще раз. Снова. Ничего. Воздуха не было. В ней вспыхнула паника, отвлекая ее от замахивающейся на нее ноги.
Красный.
Не было ничего, кроме раскаленной до красна боли, ослепляющей и пленившей ее.
Она свернулась клубком и ждала следующего удара. Когда ей наконец удалось глотнуть воздуха, облегчение тут же сменилось ужасом. Тяжёлые руки перевернули её на спину и грудь придавило весом. Перед глазами оказались гобелены над очагом. С этого ракурса она впервые рассмотрела их как следует.
Волосы.
Гобелены были сотканы из человеческих волос.
Рыжие. Светлые. Русые. Черные. Все оттенки, сплетённые в узоры, свисающие словно охотничьи трофеи.
Сколько женщин? — пронеслось в сознании Силлы, горло сдавило паникой.
Скольких женщин изнасиловало это чудовище прежде, чем отправить их на столб?
Командор оседлал её, на губах играла жестокая усмешка.
— Кричи, милая, — прохрипел он, занося руку. — Я так это люблю.
Он со всей силы ударил её по щеке раскрытой ладонью. Боль, острая и жгучая, пронзила лицо Силлы. Она моргала, раз за разом, пока фигура, нависшая над ней, не обрела чёткость. Кровь застыла в её жилах при виде командора.
