У неё была своя сделка с Клитенарами Рейкфьорда: она вырывала признания у тех, кого они приводили, а взамен забирала самых интересных из них для королевы.
Разумеется, щедрые суммы в соласах и угроза перерезанного горла гарантировали, что интерес королевы Сигны к Гальдра никогда не достигал ушей её мужа. Что бы сделал король Ивар, узнав, что его собственная жена нарушает его законы, что она похитила сотни Гальдра для своих целей? Скраеда не могла даже предположить.
Один из Клитенаров поднялся, на его плечах покоился медвежий мех — Командор Торд.
Он подошёл к ней, сурово сжав губы.
— Скраеда Острый Язык, — поприветствовал он её, жестом приглашая в одну из комнат у входа.
Это была небольшая, почти пустая комната, в которой она бывала уже не раз. По стенам были установлены светильники с торфяными факелами, бросавшие свет на женщину, сидевшую в центре. Её руки были связаны за спиной, рот зажат железной уздой — любимой игрушкой Клитенаров.
— Да, — произнесла Скраеда, её взгляд остановился на маленькой родинке на лбу пленницы.
— Я помню её.
— Рад это слышать, — сказал Командор, наконец-то с ноткой уважения, которого она заслуживала. — Благодаря твоей информации мы нашли её без особого труда.
После нескольких дней без следа той курчавой девчонки Скраеда кипела от злости. Как она могла ускользнуть? Проблема была в страхе. Клитенары вселяли в людей столько ужаса, что заметить того, кто выделяется, становилось сложнее.
Когда она указала на это Командору Торду, тот лишь пожал плечами:
— Это наша работа.
Страх держит мятежи в узде.
Когда-то и Скраеда была среди тех, кто боялся Клитенаров. Теперь она видела их такими, какие они есть: безмозглые звери на поводке у короля, и у Магнуса Ханссона.
Поиск на мосту продолжался три дня, прежде чем его свернули. Но в ней сидело упрямое ощущение, что она что-то упустила.
Лежа ночью в постели, она вновь и вновь прокручивала в голове события тех дней.
— Кудрявые волосы, — бормотала она, — кудрявые волосы.
Волосы можно легко спрятать, заплетя в косу или натянув капюшон…
Её разум вспыхнул образом: девочка в повозке, её лицо перемазано грязью, капюшон красного плаща натянут на голову.
Могла ли это быть она? Почувствовала ли она страх девушки?
— Я чувствовала в ней страх, — сказала Скраеда. — Но рядом с ней был мальчишка, и его гнев звучал слишком громко.
Ничего необычного. Но шрам… Что насчет него?
— Я не видела шрама, но она была такой грязной, что выглядела так, будто мылась со свиньями…
Красный капюшон.
