Дорога мёртвых. Том 2

Дни проходили за днями, и сердце эльфа постепенно покрылось непроницаемой ледяной корочкой. Иначе оно разорвалось бы от бесконечных переживаний.

– Смирись, её больше нет, они с магистром далеко улетели, нам не дотянуться, – говорила Фукса, гладя его по голове сухой сморщенной ладонью, а после, сгорбившись, садилась у окошка его лаборатории и принималась утирать слёзы, что путались в тёмной сетке старческих морщин.

Смириться было трудно, но жизнь в опустевшей Академии тянулась уныло и однообразно. В отсутствие событий и новостей Велиор потерял счёт дням и перестал заглядывать в календарь, изредка удивляясь тому, как быстро прогревается теперь воздух солнечными днями в лаборатории и как долго не наступает ночь.

Тесса стала объявляться недавно. Оставалось загадкой, как ей удавалось обходить охрану у входа, хотя у эльфа были на этот счёт некоторые соображения. Шпионка приносила новости, которые с интересом слушала Фукса и почти игнорировал Велиор. Ему не было дела до герцога Лукаса и новых порядков в замке, его не волновали восстания горожан на улицах Трира.

Он понимал: всё бессмысленно, город потерян со смертью последней из рода Флемингов, а Академия, если и будет когда-нибудь вновь открыта, уже никогда не станет домом для таких, как Тэрон, Лиза или он сам. О семье, оставшейся по ту сторону Вечных гор, эльф вспоминал редко. Он был уверен, что отцу, заполучившему в распоряжение подвал Храма Ньир и самую очаровательную из жриц, больше нет дела до проблем Академии Трира.

Сегодняшний визит Тессы выбил алхимика из колеи – после того, как она ушла, Велиор бесцельно метался по лаборатории, пытаясь навести порядок.

Мелодично звякнули стеклянные часы, и он вдруг вспомнил о том вечере, когда впервые привёл сюда Лизу. О том, как она позволила ему один-единственный поцелуй, а он отчаянно жалел, что не попросил сразу тысячу. Воспоминания, запертые глубоко внутри, всколыхнулись с невиданной силой. Эльф подхватил посох и решительно направился в их с Лизой комнату в маленькой башне.

С того дня, как они разлучились, Велиор ни разу не был в этой части Академии. Закатное солнце красноватым золотом подкрашивало рамы портретов, висящих в длинной уютной галерее. Тяжёлые гардины на окнах оставались приветливо раздвинутыми, но на широких подоконниках толстым слоем лежала пыль. В учебное время студенты имели привычку располагаться у окошек и повторять уроки на переменах, отполировывая локтями, а иногда и другими частями тела каменные подоконники.