Дорога мёртвых. Том 2

У меня и моих эльфов всё получилось, хотя и слишком поздно. К моменту моего пробуждения город сдался, а от Академии остались рожки да ножки.

– Почему же вампиры не помогли при захвате города?! – воскликнул Велиор.

– Всё не так просто, мой друг. Они не доверяют людям. Для полноценного союза я должна была стать одной из них. И только после этого они начали оказывать мне содействие.

– Что вы имеете в виду?

– Несколько моих верных дворян согласились на превращение. Как представительнице древнего рода мне позволено основать собственную… семью.

– В камне у Тессы я слышал разговор о том, что генерал собирается покидать Трир, оставив здесь только полковника Мередит и её отряд, – вспомнил эльф.

– Всё верно. Мы дождёмся его ухода и расправимся с теми, кто останется. А пока будем вести себя тихо и готовиться. Но нас слишком мало, мастер Велиор, поэтому я и пришла просить о помощи твою Гильдию. Воспользуйся сумрачными путями и приведи в Академию несколько тёмных магов.

Графиня выжидающе смотрела на алхимика, а тот в свою очередь разглядывал её с неподдельным интересом и восхищением.

– Пока над Триром натянута магическая завеса, я не смогу открыть ни один портал, – осторожно сказал он.

– Мы разрушим эту завесу, как только Гвинта отъедет на безопасное расстояние. Она держится на семи кристаллах, с которыми связаны семь магов-искателей. И все они, в отличие от меня и моих новых друзей, смертны, – Агата дотронулась рукой до руки Велиора.

Прикосновение было холодным. В хрупких пальцах ночного существа, каким стала эта прекрасная и отважная женщина, не чувствовалось живого движения горячей крови.

– Вы хотите этих искателей… – Велиор запнулся, подбирая подходящее слово, – съесть?

– Съесть?! Нет, разумеется. Мы просто убьём их. Маги Ордена несъедобны для нас, их дар убивает вампиров с первого же глотка, – графиня поморщилась. – Съесть волшебника с тёмным даром —другое дело.

– Что ж, постараюсь не подвести вас, миледи, – улыбнулся маг.

Агата кивнула и, поднявшись со стула, медленно обошла кабинет ректора. Не говоря ни слова, она касалась знакомых предметов, иногда поправляла или поднимала что-то, прикрывала распахнутые створки шкафов. Лицо её выражало странную смесь скорби и холодной, нечеловеческой решимости.