Дорога мёртвых. Том 2

– Милостивые боги, я слышал, что некромантов и прочих тёмных колдунов часто преследуют неудачи, но чтобы вот так… Знайте, я сочувствую вам! – приставучий эльф потрепал Келларда по плечу.

Тот помотал головой, набрался решимости и опрокинул в себя оставшееся пойло.

– Вам нужна добрая душа, господин волшебник, – улыбнулся светловолосый. – Очень желательно, чтобы она была заключена в красивое женское тело.

– Была… – махнул рукой маг и уронил голову на руки.

Некоторое время он явственно видел Доннию. Сначала безмятежно спящей, уютно прислонившейся к его плечу, потом – обнажённой, неистово срывающей с него одежды.

В постели её кротость бесследно испарялась, она отдавалась ему жарко, не сдерживая стонов и переполняющей молодое тело энергии. Он недоумевал, что она нашла в нём – потрёпанном Инквизицией худосочном колдуне, – когда в Храме Ньир всегда в достатке было рыцарей и воинов, чьи крепкие мускулы заключали в себе живую силу, не тронутую влиянием сумрака.

На смену воспоминаниям, в которых они подолгу предавались горячим ласкам, пришла звенящая пустота подземелья.

В ней пахло сыростью, старой кровью и издохшими крысами. Он брёл и брёл куда-то, опираясь на осыпающиеся стены. Под ногами блестела вода, везде были запертые решётки, и он помнил, что за одной из них увидит нечто такое, чего не сможет забыть. Уже скоро, совсем скоро, за тем поворотом. «Нет, туда нельзя», – и вновь он в ласковых руках Доннии, вновь её губы поспешно целуют его лицо, зажмуренные веки, щеки с дорожками солёных слёз.

«Лабиринт забвения – это особое заклинание, над ним работали десятки лет…» – шепчет он любимой.

«Игры с памятью опасны, я слышала, как некоторые лишались рассудка от подобных воздействий», – возражает целительница.

«Если пользоваться мгновенными заклинаниями, то можно повредить мозг, всё верно. Но Лабиринт потому так и называется, что работает постепенно. День за днём то чувство или эмоция, на которую наложено заклятие, увлекаются всё дальше в сумрак сознания. И наступает день, когда приходит свобода.

Эльф или человек постепенно забывает о своей боли», – терпеливо рассказывает Келлард.

– И сколько дней есть на то, чтобы отменить заклятие? – поинтересовался звонкий женский голос. Он звучал откуда-то снаружи, резко и слишком громко.

Призыватель вздрогнул всем телом и протёр глаза. Таверна продолжала мерно гудеть, но на сцене уже никого не было, и от дымного угара остались только тонкие серые струйки, вытекающие из закопчённых кувшинов.