Дорога на две улицы

Ольга, прислонясь к дверному косяку и держась непроизвольно рукою за сердце, тихо прошептала:

– Не разбуди Арсюху!

Машка махнула рукой:

– Да его пушкой не разбудишь, о чем ты. – И добавила: – Сэма. Он теперь Сэм. Они не могут выговорить «Арсений», как ты понимаешь!

Ольга кивнула. Сэм. Пусть будет Сэм. Пусть будет кто угодно! Только ПУСТЬ БУДЕТ! Какая разница?

– Есть охота, – зевнула Машка. – Знаешь, со сна всегда охота есть.

Ольга опять кивнула.

– Ой! А может, жареной картошечки, Лель? Как тебе эта идея?

– Отличная идея, – кивнула Ольга.

Картошка нашлась – полпакета, вполне приличная, даже без ростков и темных пятен. «Потому что импортная, из супермаркета», – некстати подумала Ольга.

Она села за стол и стала чистить картошку. Нет, все-таки удобно – ровная, чистая, мыть не надо!

«Боже! О чем я думаю!»

Она бросила нож и расплакалась.

В кухню вошла Машка.

– Ты чего? – удивилась она. – Все же хорошо!

Ольга смутилась, кивнула.

Машка подошла к окну и, привстав на цыпочки, сладко потянулась.

– Машка! – вскрикнула Ольга. – Ты, по-моему, беременная!

– И по-твоему, и по-моему, – подтвердила ее легкомысленная племянница. – И даже по общему мнению врачей, подтвержденному новейшей американской аппаратурой.

– И как же теперь? – тихо спросила Ольга.

– В смысле? – уточнила та. – Будем рожать. Ты же сама мне говорила, что рожать надо столько, сколько дает бог!

– А отец? – смутилась Ольга.

– Есть, – спокойно ответила Машка, усевшись на табуретку. – Как не быть? Не от святого же духа я залетела, как ты понимаешь! Только ты о нем не думай – все ерунда. Не стоит он того, чтобы тратить на него время, ты уж мне поверь! – И Машка громко захрустела соленым сухариком. – Да… – она оглядела кухню. – А здорово, что ты ремонт сделала! Классно так стало! Только зря мебель не заменила – кухню, я имею в виду.

– Денег не хватило, – ответила Ольга.

– А вот это хорошо! – засмеялась Машка. – В смысле – про дверь. Если бы заменила, мы бы с Арсюхой пять часов дрыхли под дверью! Ладно, пойду-ка я в ванную! Смою дорожную грязь и бремя грехов, – она притворно вздохнула, – если получится.

Крикнула из коридора:

– Лель! А старую Сенькину деревянную кроватку ты случайно не выкинула?

– Нет! – ответила Ольга. – Она по-прежнему живет на антресолях.