Дорога на две улицы

Через пару недель, в августе, оказавшемся небывало дождливым и душным, в молочной на Арбате, в длинной очереди за кефиром она познакомилась с Яшей.

Потом он сказал ей, что смотрел, не отрываясь, на ее затылок и ложбинку на шее под небрежно собранными волосами. Эта тонкая шея и завиток, лежащий на ней запятой, словно парализовали его волю.

Он шел за ней до самого дома. У подъезда она резко остановилась и обернулась.

Он споткнулся, замер и испуганно произнес:

– Девушка! Выходите за меня замуж! – И жалобно добавил: – Пожалуйста!

Эля говорила, что давно так не смеялась.

Теперь он стоял у подъезда каждый день.

Через три месяца изнурительной осады она вышла за него замуж.

– Ну а дальше ты все знаешь, – усмехнулась Эля и, прищурившись, посмотрела на Елену. – Он меня спас, – объяснила она, имея в виду Яшу. – Ты представляешь, где бы я была, если бы не он! И за это я буду благодарна ему всю жизнь. Благодарна и верна.

Молчали долго. Костер догорел, и небо стало медленно светлеть.

Потом Елена обняла ее за плечи. Эля вздрогнула:

– Только не надо меня жалеть! Да и потом – жизнь свою я устроила. Грех жаловаться. О куске хлеба не думаю. Даже ребенка родила – значит, простили мне ТАМ мои грехи! А что людям не верю… Так это мое дело. Личное, так сказать.

– А я тебя не жалею! Я просто тобой горжусь! Да и за что тебя жалеть? Ты – самая умная, самая красивая и самая талантливая!

– Интересно, в чем? – ухмыльнулась Эля.

Потом опять молчали, и совсем уже на рассвете, когда лениво, словно нехотя, поднялось круглое и розовое солнце, они ушли в дом.

Никогда больше об этом ночном невыносимом разговоре они не вспоминали. Словно его и не было.

И еще почему-то испытала чувство неловкости и стыда – за все свои прошлые обиды на жизнь.

Те годы можно было смело назвать самыми, как ни странно, безоблачными и спокойными.

Они с Борисом еще познавали друг друга, открывали. Радостно, нежно, иногда с удивлением. Их ночи еще были бессонны, по-хорошему тревожны и волнительны.

Они еще скучали друг по другу, расставаясь всего лишь на рабочий день. Какая, казалось бы, малость и ерунда! А она стояла в темноте у окна и выглядывала его силуэт – знакомый до боли, до звонкого толчка в сердце.