Дорога на две улицы

Она толкнула дверь. Там было сильно натоплено и стоял крепкий запах подгорелого молока. За столом сидели две девочки в байковых застиранных платьях и хлебали из одной плошки какое-то варево.

На Ольгу они посмотрели с испугом, и одна, младшая, заплакала.

– Бабушка дома? – спросила Ольга.

Старшая девочка покачала головой.

Девочки испуганно переглянулись, теперь разревелась и старшая.

За сатиновой занавеской раздался утробный звук, похожий на мычанье.

Ольга одернула занавеску.

На нее смотрели два небесно-голубых, словно глубокие озера, огромных глаза невероятной красоты.

Ольга присела на табуретку и принялась разглядывать женщину. Хороши были не только глаза. Лицо ее словно выточено из куска белоснежного каррарского мрамора. Высокий лоб, темные, тонкие, вразлет, брови. Идеальный, правильный нос, словно выточенные умелым мастером, прекрасного рисунка губы. По простенькой не очень свежей наволочке разметались тяжелые, цвета спелой ржи, волосы.

«Какая-то невозможная, просто нечеловеческая красота», – подумала Ольга.

В Голливуде из нее бы непременно сделали мировую звезду. И она бы жила всамделишными страстями, яркой жизнью. Вышла бы замуж за нефтяного магната или за короля – как Грейс Келли, на которую она невозможно похожа, и весь мир лежал бы у ее ног.

А здесь? В этом забытом богом месте? Зачем она родилась здесь? Что ее могло ожидать? Ее жизнь была уготовлена заранее, судьба просчитана.

Женщина чуть повернула голову, и Ольга увидела огромный багровый шрам и вмятину по всей левой стороне лица. Не было слева лица. Темно-красная яма.

Возле кровати на колченогой табуретке стояла жестяная миска с остатками супа, полная потонувших мух.

Ольгу замутило, и она вышла в горницу.

За печкой запищал младенец, и старшая девочка подхватилась и бросилась к колыбельке.

Дверь отворилась, и в избу вошла крошечная старушка – ростом не больше внучек. Седая голова в белом платочке мелко тряслась. Тик, сообразила Ольга, докторская дочка.

Старушка присела за стол, и Ольга опустилась на лавку рядом с нею. Девочки по-прежнему молчали.

– Как же так, Ефросинья Елисеевна, как же все вышло? – осторожно спросила Ольга. – Вы не пугайтесь, я не ругать вас приехала, а разобраться. И, скорее всего, помочь.