Дорога на Север

Мы прошли мимо топчана, и я удивленно приподняла брови.

— Это не спальня. Кровать в другой комнате.

Утром я не решилась открывать двери. На них могли быть охранные заклинания, и я обследовала только ту территорию, что была открыта.

Спальня была удивительной.

Широкая кровать с балдахином темно синего цвета, из воздушной ткани, пушистый ковер из медвежьей шерсти и длинный подсвечник, на котором было зажжено несколько свечей, озаряя небольшую комнату. Аккуратное трюмо, вешалка и письменный стол. Все компактно, но уютно.

Рохан поставил меня на постель и принялся вытирать стекающие с длинных волос капли.

— Не нужно. Я сама. — Но он, огибая мои руки с заинтересованным видом продолжил свое занятие.

В итоге он снял полотенце и укрыл им мою голову.

— Тебе принести мою рубашку? — Я кивнула, и мужчина вернулся, держа в руках ту самую в которой я была утром. — Позволь, я сам ее на тебя надену?

— Вам разве нужно мое позволение, хозяин? — Он сверкнул в мою сторону рассерженным взглядом и сунув рубашку мне в руки, вышел.

Я надела ее на голое тело и улеглась в постель, поджав под себя ноги.

Он очередной околдованный, который погибнет, как только я вопьюсь в него своими ненасытными щупальцами и высосу всю жизнь, что будет не мало в этом большом теле. Воспоминания опять вернулись к Расулу, и то как мы упивались друг другом, нанося не физический, а моральный вред, истязая друг друга словами, жестами, проклиная после каждой ночи любви и клялись больше никогда не встречаться.

Рохан не возвращался, и я забеспокоившись уговорила себя подняться и пойти проверить.

Он сидел перед камином и курил трубку, сжимая в руках бокал с горячительным, которое пахло дубовой корой и каким-то десертам. Широко раскинув ноги, он провалился спиной в кресло и услышав, как я открыла дверь, спросил:

— Если хочешь можешь составить мне компанию.

— В чем? В распитии настойки или раскуривании трубки? — Усмехнулась я.

— В том, что тебе по душе.

Я подошла и встала перед ним, перегораживая свет от камина.

Он поднял на меня синие глаза и вопросительно поднял бровь.

— Скажи мне, чего ты добиваешься? Неужели секс со мной имеет такое значение, что ты готов таскаться со мной как с ребенком?

— А если мне просто нравится это делать?

— Ты видишь только корысть, Эва. Хотя я уверен, что тебя зовут иначе.