Дорога особого значения

Постараемся вытащить тебя из лагеря на свободу. Чтобы тебе даровали амнистию — или как там называется это дело? И будем хлопотать, пока не добьемся своего. Я все правильно говорю? — глянул Раздабаров на Лыкова.

— Да, — коротко ответил Афанасий. — Так и будет.

У Подковы вдруг переменилось выражение лица. Теперь это был не жесткий, волевой и коварный уголовный властитель, а пожилой, усталый, отчаявшийся человек, и никто больше.

— Парни, — тихим голосом произнес он. — Ах вы ж, парни… Вы не ведаете, что говорите.

— Еще как ведаем! — уверенно сказал Раздабаров.

— На мне четвертной. — В голосе Подковы не ощущалось никаких эмоций, это был безликий голос, как у некоего автомата. — Двадцать пять лет… Вы знаете мои грехи, совершенные там, на свободе, а толкуете о помиловании. Ладно, хоть не шлепнули меня, и на том спасибо. Какая амнистия? Ах, парни…

— А разве, помимо грехов, у тебя нет заслуг? — запальчиво спросил Раздабаров. — Разве это не ты помог изобличить целую банду фашистских диверсантов? Мне так кажется, что твои заслуги перевешивают твои грехи.

— Ладно! — махнул рукой Подкова. — Будем считать, что попрощались. Ступайте.

— Я так думаю, что мы еще увидимся! — улыбнулся Раздабаров. — Как говорится, в другом месте и по прошествии времени.

* * *Заканчивалась ночь, наступало утро. Машина ехала в Новосибирск. В машине, кроме шофера, сидели Раздабаров и Лыков. На них уже не было арестантских роб, оба они были одеты в форму офицеров Красной армии.

— Наверное, на фронт, — предположил Раздабаров. — Везет какие-нибудь военные грузы.

— Наверное, — согласился Лыков. — Коль на запад, значит, на фронт.

Помолчали. Состав двигался, гремел, скрежетал и никак не хотел заканчиваться.

— Ты думаешь, у нас что-то получится с Подковой? — спросил Афанасий у Игната.

— Обязательно получится, — уверенно ответил тот. — А иначе для чего мы обещали? Разве мы какие-то болтуны? Мы серьезные люди. Служим в СМЕРШе.

Поезд прошел, машина тронулась. Когда железная дорога осталась позади, Раздабаров оглянулся.

— А все-таки хорошо, что ее не взорвали, — сказал он, улыбаясь. — Правда же?

— А то! — Лыков также улыбнулся.

— И вдвойне хорошо, что мы с тобой каким-то боком причастны к этому делу! — сказал Игнат.