Дорога особого значения

Прошли те времена, когда вор в законе знал все и обо всех… Сейчас совсем другое дело, не стало прежнего почитания, никто не уважает воров в законе, каждый сейчас сам по себе! Захотел — зарезал…

— Да, конечно, — покрутил головой Казаков. — Но все убитые были моими осведомителями."

"— Да что ты говоришь! — Удивлению Подковы, казалось, не было границ. — Неужто все пятеро! Ай-ай-ай… Да что же это такое творится в лагере? Это же получается, что отныне ты, начальник, остался без глаз и ушей! Ай-ай-ай… Искренне сочувствую.

Но скажу тебе, не таясь: я очень даже допускаю, что это именно блатные расправились с твоими стукачами. Прознали, что они стукачи, ну и взыграла кровь молодецкая. Блатные не любят стукачей. Какой бы масти стукач ни был, а не любят. А уж кто именно из них это сотворил, я не знаю. Говорю, как на исповеди. Да и знал бы — не сказал. Разве тебе это непонятно?

Говорить больше было не о чем. Казаков встал.

— Ну так, спасибо тебе, Подкова, — сказал он. — Приятная у нас получилась беседа. Полезная.

— Уж какая получилась, такая и получилась, — развел руками Подкова. — Заходи и в другой раз. Чем смогу — помогу. «Куму» отчего не помочь? Святое дело!

Казаков ничего не сказал и совсем уже хотел уходить, но неожиданно Подкова его остановил.

— Зачем же ты выдал своих стукачей? — сказал он Казакову в спину. — Не надо было их выдавать — их бы и не убили. Себя вини, начальник, а не меня.

Казаков ничего не ответил, несколько секунд постоял, опустив голову, затем вышел.

Глава 11

Если три человека думают одинаково, значит, виноват тот, кому Казаков рассказал о своих осведомителях.

А по всему выходило — нужно побеседовать с начальником лагеря.

Разговор Казакова с Сальниковым состоялся в тот же день. Вернее, уже вечером. Весь день Сальников отсутствовал в лагере — ездил объясняться с начальством по поводу убитых заключенных. Ничего, объяснился и убедил начальство, что все пять убийств дело рук блатных, а причина — внутрилагерные разборки. Дело было обычным, в других лагерях случались подобные происшествия, поэтому начальство не стало делать никаких оргвыводов относительно Сальникова, а просто порекомендовало ему поактивнее заняться расследованием и держать его под неусыпным контролем.

Никаких комиссий и следователей начальство в лагерь посылать не намеревалось: людей было мало, а дел — невпроворот.

Помимо начальства, Сальников встретился и с Петром Петровичем и доложил ему о том, что он успел сделать в плане подготовки к восстанию.