Дорога особого значения

А для чего блатным вторая власть в лагере? Зачем им с кем-то делиться властью? Тем более что непонятно, что же это за власть, откуда она вдруг взялась? До недавнего времени ее не было видно и слышно, и тут нате вам — образовалась и предъявила, так сказать, свои права. Вот блатные и испугались. А вдруг эта власть их одолеет? Есть у них и еще один страх. А вдруг администрация лагеря и следователи все же поверят, что все убийства дело рук блатных? И что тогда? А тогда блатных ожидают тяжелые времена.

А это им нужно? По-моему, они здесь неплохо устроились. Вот у этого Подковы даже отдельные апартаменты. Чем не жизнь?

— Да, но почерк убийства… — неуверенно возразил Карагашев.

— Блатные считают, что это дешевая постановка, — скривился Раздабаров. — Что стоит раздобыть нож и оставить его рядом с убитым? Самое простое дело! Так что никакой это не почерк. Пионерский спектакль, не более того. Мы с Афанасием, кстати, считаем так же.

— Да, пожалуй, так оно и есть, — согласился Карагашев.

 — Если бы это сделал блатной, то он бы, конечно, нож оставлять не стал. Для чего ему так подставляться? К тому же… Следственная бригада задалась вопросом: а кто они были, эти пятеро убитых осведомителей? А были они все из бытовиков и тех, кто осужден по пятьдесят восьмой статье. То есть касательства к блатным они не имели и в их круг вхожи не были. А это означает, что и особого вреда нанести блатным они не могли. Для чего тогда блатным нужно было их убивать, да еще так откровенно и демонстративно?

— Вот о том и разговор.

— Да, но если это сделали не блатные, то кто же? Других потенциальных убийц в лагере не наблюдается…

— Не наблюдается, а ведь кто-то же убил оперуполномоченного! Значит, они имеются, такие убийцы, — возразил Раздабаров. — Просто мы их пока не знаем.

— Это так, — согласился Карагашев. — Не знаем…

— А тогда давай попробуем размышлять логически, — предложил Раздабаров.

— Да мы и без того логически размышляем всей следственной бригадой, — усмехнулся Карагашев.

— Ну, давай поразмышляем еще и с моим участием, — предложил Раздабаров. — Я — человек новый, а потому глаз у меня еще не замыленный. А вдруг я увижу то, что вы упустили? К тому же я не один, нас двое. Ты знаешь, как умеет мыслить Афанасий Лыков, он же Угрюмый? Это же механизм для логических размышлений, а не человек!

— Ну, коль так, то давай будем размышлять логически, — согласился Карагашев.