Сейчас мы ему рыло начистим, деньги наши отберем и поедем твой день рождения справлять». А второй стоит рядом и кивает: дескать, согласен. Кавказец ему в ответ: «Не могу, – говорит, – допустить, чтоб в святой праздник моего рождения такие замечательные джигиты промеж собой ссорились и дрались, сделайте мне подарок, помиритесь, пожмите друг другу руки, простите друг другу долги, и поедем уже скорее выпивать и закусывать. А если для вас деньги имеют принципиальное значение, то считайте, что я их возместил тем, что на вас сегодня потрачу».
Одним словом, уговорил он их. Но тут парни, которые постарше, уперлись, Кольку с собой брать не захотели, дескать, ему только шестнадцать лет, мал еще по ресторанам со взрослыми дядями ходить. Кавказец руками развел: ничего, мол, поделать не могу, раз у вас тут такие законы, не мне их нарушать. Были бы вы у нас в Сухуми – и вопросов бы не было, меня там каждая собака знает, в любом ресторане примут и на возраст моих гостей не посмотрят.
Парни ему в ответ: закон-то позволяет, ограничений нет, но есть ведь и другой закон, который промеж деловых принят, и негоже деловым людям с пацанами дело иметь и за одним столом водку пить. В общем, побазарили они еще минут пять, кавказец ни на чем не настаивал, как у вас принято, говорит, так и поступайте. Колька молчит, счастью своему не верит, что морду бить не будут, он уж и от халявы готов отказаться, только бы отпустили и деньги не отобрали. Но парни, как ни странно, под мягким нажимом кавказца все-таки Кольку с собой взяли.
И поехали на машине кавказца в ресторан.
– В какой? – спросил Камень.
– А тебе не все равно? – удивился Ворон. – Ты ж в Москве не был, ничего там не знаешь, я тебе какой ни назову – тебе по барабану. С чего такой вопрос?
– Ты мне как-то объяснял, что в те годы вечером в ресторан попасть невозможно, нужно блат иметь или швейцару денежку сунуть. Вот я и интересуюсь, куда этот кавказец их повез, туда, где у него блат, или туда, где швейцар берет?
– Это я не очень понял, – признался Ворон.
– Они к ресторану подъехали, кавказец ребят в машине оставил, сам к двери подошел, толпу ожидающих растолкал, что-то сказал швейцару, тот его внутрь пустил. А минут через десять кавказец вышел и тогда уже гостей своих провел. Я за ним внутрь не летал, я за ребятами смотрел, все-таки Колька-то нам с тобой важнее, чем какой-то гость столицы, верно?
– Верно, – согласился Камень.
