Дорога

 – Сейчас дан толчок развитию экономики в новом направлении, поощряется творческая инициатива, самостоятельность, кооперативы создаются, чтобы обеспечить население товарами и услугами, разве это плохо? Теперь хоть модную одежду можно купить, не то что раньше. А в кооперативных кафе кормят очень вкусно. Хотя, конечно, дороговато. Ну что ж, люди получают деньги за свой труд. У тебя вкуснее и продукты лучше – к тебе придут посетители, и ты больше заработаешь, чем тот, у кого повар – прохиндей. Все по-честному.

Ты сшил платье более старательно, у тебя закройщик и швея лучше, ты денег на хорошую ткань не пожалел – у тебя купят, а у твоего соседа-халтурщика – нет, то есть ты заработаешь, а он останется в пролете. Тоже справедливо. Что вас так пугает?

– Да не шмотки меня пугают и не кооперативные шашлычные, черт бы с ними, пусть будут, если они людей одевают и кормят. Меня другое волнует: чтобы открыть собственный цех или кафе, нужны деньги. Откуда они взялись? Ведь ты посмотри, по всей стране кооперативы растут как грибы после дождя.

Это что, у нас население всю жизнь деньги в кубышку складывало? Да ничего подобного! Это левые деньги вылезли, те, которые у подпольных цеховиков скопились. Раньше их светить нельзя было, а теперь – пожалуйста. Какой-нибудь подпольный миллионер откроет кафе, в котором за месяц два посетителя будет, напишет в налоговой декларации, что у него пообедали полторы тысячи человек, налог заплатит, вытащит свои теневые денежки на свет божий, скажет, что это его выручка, сдаст их в банк как доход – и все, деньги теперь чистые, ими можно гордиться как честно заработанными и открыто тратить. Вот что плохо. Честные работяги, которые у себя на дому будут по три блузки в месяц шить, много не заработают, а вот те, кто и раньше был богатым, станут еще богаче, только теперь смогут этим богатством кичиться. Немного времени пройдет – и они еще всеми нами командовать станут.

– Это почему же? – заинтересовался Родислав.

– Да потому, сынок, что там, где начинается резкое материальное расслоение, сразу же начинается сумасшедшая коррупция. Когда все зарабатывают одинаково, взятки дают гораздо реже. Ты получаешь сто двадцать рублей, я – сто тридцать. Ну сколько ты можешь мне отстегнуть, чтобы самому с голоду ноги не протянуть? Ну десятку, ну двадцать рублей. Так я еще хорошенько подумаю, стоит ли мне ради твоей десятки работой и свободой рисковать.