Дорога

Через несколько мгновений она увидела, как наперерез грабителю кинулся с противоположного тротуара моложавый мужчина. Схватка была настолько короткой, что Люба ничего толком не рассмотрела.

Мужчина подбежал к Любе и протянул ей сумку.

– Вот, возьмите.

– Спасибо, – пробормотала она, приходя в себя.

Мужчина при ближайшем рассмотрении оказался не моложавым, а просто молодым, во всяком случае, Любе показалось, что он лет на десять младше ее самой. Красивое лицо, но несколько помятое, какое бывает у выпивающих или у тех, кто долгое время работает только в ночную смену, отличная фигура с широкими плечами и узкими бедрами, подчеркнутая объемной короткой курткой с широкой резинкой на талии и облегающими джинсами, густые темно-русые волосы.

Спаситель ее сумки казался сказочным героем, словно сошедшим с экрана западного кинофильма или со страниц любовного романа, он был не только красив, но и отважен, и быстр, и силен, и благороден. Он возник из ниоткуда, обезвредил преступника и защитил прекрасную даму.

– Спасибо, – повторила Люба уже более уверенно, рассмотрев мужчину. – Как я могу выразить вам свою благодарность? Вы спасли мою любимую сумку, к тому же она у меня единственная, другой нет.

– Ваша улыбка и ваш взгляд – другой благодарности мне не нужно, – галантно ответил мужчина. – Вы самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал, и оказать вам помощь – огромная честь для меня. Засим позвольте откланяться.

Он картинно прищелкнул каблуками, сделал резкий кивок головой, развернулся и быстро ушел.

Люба с улыбкой покачала головой ему вслед. Надо же, какие еще водятся на этом свете кавалеры!

Родислав пришел в тот день поздно, на работе в министерстве случился аврал, готовили срочную справку для министра, который завтра в десять утра должен был докладывать в ЦК о состоянии преступности в первом полугодии, потом, как водится, слегка расслабились за бутылкой: антиалкогольную кампанию благополучно свернули, и на рабочих местах снова зазвенели стаканы и запахло дешевыми консервами.

Пока Люба кормила мужа ужином, разговор вертелся, как и все последние месяцы, вокруг Николаши, которого до сих пор не было дома, который не звонил, ни о чем не предупреждал и вообще неизвестно, придет ли он сегодня ночевать, и если придет, то здоровый и одетый или избитый и без куртки, без часов или без бумажника. И только в первом часу ночи, когда сын наконец соизволил вернуться, Люба вспомнила об инциденте с сумкой.