Дорога

А вот между детьми – это не выбор, и сделать его без ущерба для совести невозможно. Дети – они и есть дети, независимо от того, кто их родил, и любое решение должно приниматься только в их пользу. Потому я и говорю, что Родислав твой допрыгался. Надо было ему Лизу-то давно бросить, еще тогда, когда ему Люба договор предложила.

– Ну, это ты загнул! – не согласился Камень. – Люба ему договор предложила как раз в тот момент, когда он ее с любовником застукал.

Где ты видел мужчину, который, застукав жену с другим, тут же принимает решение бросить собственную любовницу? Да ни за что на свете он так не сделает! Он может вторую даму сердца завести, даже и третью, и это будет понятно: переживает человек, крышу у него сорвало. Нет, в тот момент Родислав Лизу бросить никак не мог.

– А вот и мог, – тонко улыбнулся Змей.

– Ты опять что-то знаешь? – нахмурился Камень. – Знаешь и мне не говоришь?

– Я много чего знаю, но к моим аргументам это отношения не имеет.

Речь идет о простой логике. Вот смотри: мужчина изменяет жене, причем даже не сильно старается, чтобы она ничего не заподозрила. Банкеты, партсобрания, левые билеты на самолет, которые он не удосуживается как следует спрятать, и все в таком же духе. При этом он не старается не потому, что хочет, чтобы она узнала, и не потому, что считает ее непроходимой дурой, а потому, что лень напрягаться. Согласен?

– Пока да, – осторожно ответил Камень.

– Он живет некоторое время в полной уверенности, что жена ничего не знает и ни о чем не догадывается. Он хорошо к ней относится и ни в коем случае не хочет причинить ей боль. Кроме того, он очень зависим от отца жены, поэтому развода он не хочет в любом случае. Согласен?

– Вроде пока да.

– Идем дальше. Он застает жену… ну, не совсем так, конечно, он просто обнаруживает, что жена не ночует дома, а рано утром ее до дома провожает молодой красивый парень, который страстно целует ее в губы.

В общем, ситуация трактуется совершенно однозначно: у жены любовник. И муж испытывает острую душевную боль. У него стресс, да такой сильный – аж до рвоты. Было?"

"– Ворон говорил, что было.

– Теперь наступает очередь логики. Ты ведь философ, Камешек, значит, должен быть в логике силен.