Дорога

Пока Ленечка вежливо танцевал с дамой Бегорского, а сам Андрей и Родислав увлеченно обсуждали результаты матча за шахматную корону между Анатолием Карповым и «изменником Родины» Виктором Корчным, Люба и Аэлла стали убирать со стола грязную посуду, чтобы освободить место для чашек и десерта.

– Плохо выглядишь, – заметила как бы между прочим Аэлла, когда они оказались вдвоем на маленькой, но очень рационально обставленной и оборудованной кухне Бегорского. – Со здоровьем все в порядке? Или семейная жизнь заела?

– Все в порядке, – сдержанно ответила Люба.

 – Просто, наверное, после маминой смерти никак в себя не приду.

– Надо за собой следить, – тоном строгой учительницы произнесла Аэлла. – Это не дело – так распускаться. Хочешь, я тебя отведу к нашему самому лучшему косметологу? Пусть поделает тебе процедурки, массажи, маски, чистку тоже надо сделать. Или хочешь, я тебе лицо подтяну?

– Ты считаешь, что мне уже пора? – озабоченно спросила Люба, машинально ощупывая пальцами скулы и подбородок.

Как пластический хирург, Аэлла Константиновна Александриди вовсе не считала, что ее подруге пора делать подтяжку: кожа у Любы была хорошей, натянутой, тургор отменный, и овал лица был юным и безупречным.

Но как женщина, которую однажды отвергли, предпочтя ей другую, она не могла удержаться, чтобы эту другую не уколоть, пусть и по мелочи.

– Уже можно. Лучше предупредить старение, чем потом с ним бороться. И ты совершенно запустила голову. Неужели некому тебя постричь?

– Да я как-то к Томе привыкла, а ее теперь нет… Но ты права, конечно, в парикмахерскую давно надо было сходить.

Все никак не соберусь, дома много хлопот, дети, хозяйство.

– Вот я и говорю, что тебя семейная жизнь заела, – удовлетворенно констатировала Аэлла. – Посмотри на меня: никаких мужей, только любовники, зато всегда есть время, чтобы заняться собой. Посмотри и сделай выводы.

– И что ты мне предлагаешь? – усмехнулась Люба. – Развестись? Или завести любовника?

Конечно, Аэлле было бы приятнее, если бы Романовы развелись.

Это лишний раз подтвердило бы ее правоту: брак был вынужденным, по крайней мере со стороны Родислава, он Любу никогда по-настоящему не любил, и вот как печально все закончилось. И тогда Родислав обязательно прибежит к ней, к Аэлле, и будет просить прощения, и каяться, и говорить, каким дураком он был, что оттолкнул ее тогда, и у него никогда не было такой женщины, как она, и уже, наверное, не будет… А она еще подумает, как ей себя повести.