Дорога скорби

– Индия, вы единственная знали, что я появлюсь на Кенсингтонплейс в восемь часов вечера в воскресенье.

– Сид! – Она страдала, как на Черч-стрит, когда узнала, что в меня стреляли, и она тоже не смотрела мне в лицо.

Кевин пригладил усы.

– Ты прав в том, что ты не круглый дурак, – сказал Кевин. – Ты догадался, что произошло, иначе ты бы сразу выгнал нас.

– Суматоха началась вечером в субботу, – сказал Кевин, садясь в кресло. Так ему казалось безопаснее. – Конечно, поскольку в воскресенье "Памп" не выходит, в редакции почти никого не было.

Джорджа Годбара не было. Вообще никого не было. В субботу у нас короткий день. Самая гадость случилась на редколлегии в воскресенье. Ты знаешь, что такое редколлегия... ну, может, и нет. Все редакторы отделов: новости, спорт, слухи, сенсации словом, все, и главные репортеры – собираются, чтобы решить, что пойдет в следующий номер, и вот там Джордж Годбар развернул на сто восемьдесят градусов политику в отношении С. Холли. Ну, Сид, не слышал ты, как он ругался.

Я никогда не слышал о существовании такого количества отверстий и сфинктеров.

– На него нажал босс?

– Нажал! Это была паника. Наш лорд-владелец хотел откупиться от тебя!

– Как мило, – сказал я.

– Джордж сказал, что он предложил десять тысяч хрустящих. Я сказал – предложите десять миллионов. Джордж приказал собрать все, что "Памп" печатала о тебе, начиная с июня, и почти все это было в пятничной колонке Индии. Я полагаю, ты сохранил эти вырезки?

Я их не сохранил. Но не сказал об этом.

– Такая отрава, – сказал Кевин. – Особенно когда видишь их все вместе.

Все замолчали и молчали долго.

– Меня там не было, – сказала Индия. – Я не хожу на редколлегии.

– Будь снисходителен к Индии, – сказал мне Кевин. – Она не писала почти ничего из этого. Кое-что писал я. Ты это знаешь. Писали шесть человек.

Индия так и не посмотрела мне в глаза и не села в пустое кресло. Я знал о "политике" и о перспективе костра, но неделю за неделей я боялся ее колонки. Хотя я и старался простить, я все еще был обозлен этой жестокостью.

– Присядьте, – мягко сказал я.

– Если мы опять соберемся пообедать, не говорите об этом никому, сказал я.

– Она не хотела, чтобы тебя застрелили, Господи помилуй, – вступился Кевин. – Тилпит хотел тебя найти. Хотел! Джордж сказал, что он прямо обгадился. Адвокат "Памп" постоянно следил за тем, чтобы кампания не выходила за рамки, но, когда он на редколлегии просчитал все это вместе взятое, он вспотел, Сид.