Дорога в Китеж

И теперь вот это – взорвана святая святых самодержавия, главный императорский дворец…

Страшно вообразить, что творится сейчас в темных головах непросвещенного российского населения, какая скрипучая там происходит работа. Ежели сыскались люди, не испугавшиеся пустить на воздух дом самого царя, то, может, и нам этакого владыку бояться нечего?

Государство, не внушающее подданным страха, разваливается. Как семья, в которой малые дети перестают страшиться отца.

Но через полчаса после удручающей беседы с начальником, когда Вика еще не закончил делиться с женой вышеприведенными горькими мыслями, нарочный доставил записку от Водяного, и Воронин сразу позабыл о своих страхах.

«Объект в доме 38 по Английской набережной, – было накалякано на бумажке отвратительным почерком. – Похоже, будет интересное. Приезжайте».

Заглянув в адресную книгу, Виктор Аполлонович увидел, что тридцать восьмой номер арендован представителем пароходства «Норзерн стимшип» мистером Скоттом – и пришел в волнение.

Это был отставной офицер британского флота, его имя несколько раз встречалось в письмах военного агента.

Четверть часа спустя чиновник особых поручений уже был в подворотне соседнего дома номер сорок, где, по словам нарочного, «обустроились Трофим Игнатыч».

Обустроился Водяной недурно. Он изображал сбитенщика. От холода укрывался тулупом, попивал горячий пряный напиток. По вечернему времени и неласковой погоде прохожие на набережной отсутствовали, и удивляться этой странной торговле было некому.

Воронин вышел из экипажа за квартал, прошел мимо тридцать восьмого номера, но ничего особенного не заметил. В окнах первого этажа с левой стороны от подъезда за плотно сдвинутыми шторами угадывался неяркий свет, но и только. На тротуаре перед входом не было ни души.

– Юм там? – спросил действительный статский советник.

– Так точно. Прибыл час назад в сопровождении двух помощников. Я их вел от самого дома.

Потом стали приезжать люди. Каждый стучит вот таким манером. – Агент показал: три раза и два. – Им открывают, но впускают не сразу. Сначала которые пожаловали говорят секретное слово, потом рука из щели протягивает маску. Человек ее надевает и только тогда заходит.

– Первый вопрос. Что за публика?

– Самая что ни на есть чистая. Дамы и господа. Пешком прибывает мало кто, всё больше на каретах, самолучшего фасону.

– Второй вопрос.