Дорога в Китеж

Два года назад только внезапная смерть помешала итальянскому Виктору-Эммануилу короновать прекрасную Розину Верчеллано. Когда в России произойдет то же самое, вы наконец сможете выйти из тени и занять близ новой государыни то положение, которого заслуживаете по уму и дарованиям. Я сделаю для этого всё возможное.

«Ишь жмурится. Сейчас замурлыкает», – подумал Михаил Тариэлович. И решил, что пора.

– Но у меня к вам просьба, выполнить которую – предупреждаю – вам будет неприятно.

– Какая? – моментально насторожилась чертовски умная женщина.

– Прошу у вас амнистии для одного человека, которого вы очень не любите. Притом полной. Вы должны пообещать, что не станете даже втайне предпринимать против него враждебных действий, а то я знаю вашу изобретательность.

– О ком вы говорите?

– Об известном вам Ларцеве. Он понадобится мне для большого дела.

В кошачьих глазах под вуалью сверкнули злые огоньки.

– Это человек бесчестный! Негодяй!

– Он мне нужен для дела, – повторил Михаил Тариэлович.

– Никогда! Пусть только сунется!

Граф решил, что следует поменять тон. С такими особами необходимо перемежать «жоу» и «ган». Чтоб не забывали, кто сверху.

– Давайте не будем ставить под угрозу наше сотрудничество, – тихо сказал Михаил Тариэлович. – Иначе я задумаюсь, полезно ли для меня способствовать возвышению персоны, которая в дальнейшем может создавать мне помехи.

Возникла пауза, довольно продолжительная. Ход мысли госпожи Шилейко легко угадывался.

– Ладно. Но одно условие. – Глаза под ажурной сеткой сузились. – Сначала вы устроите мне с ним встречу. И решение я приму в зависимости от того, как эта встреча пройдет.

Кажется, еще и улыбнулась? Вот теперь Михаил Тариэлович уже не знал, что у нее на уме.

Интересная женщина, очень интересная.

Необычные предложения

– Если вы хотите со мной мира, его придется заработать.

Они стояли друг напротив друга в прихожей. Дальше Ларцева не пригласили.

За минувшие годы дом в Мошкове переулке сильно переменился. Теперь, когда Екатерина Долгорукая перебралась в Зимний, Варвара Ивановна Шилейко имела возможность обустроиться по собственному вкусу. Вкус ее, кажется, основывался на принципе «чем роскошней, тем лучше», а доходы позволяли от этого завета ни в чем не отклоняться.