– Ты не понимаешь! Вот сошлись мы с тобой, ведь свои же все, да? А ты со мною, словно с фашистом, себя ведешь, вообще без… ну, как шофера говорят, без этих… без тормозов, во!
– Ну… – еще не понимая, куда он клонит, соглашаюсь я.
– Вот! Так и надо, ведь в бою так же будет! Не станет немец никого жалеть!
Не могу с ним не согласиться, о чем и сообщаю. Руслан расплывается в улыбке, мол, он оказался-таки прав!
– Нельзя бойцам спуску давать! Даже на учениях – в бою-то еще хуже будет! А я вот не понял тебя сразу… разозлился.
Победить хотел!
– Почти смог. Без вывертов, серьезно, уж поверь! Ты тоже тот еще мастер, это сразу понятно.
– Э! – машет рукою темпераментный замкомвзвода. – Мастер буду, когда тебя поборю! Тогда – да!
Он уже совсем успокоился, его более ничего не гнетет. Скинув с плеча вещмешок, распускает горловину и протягивает мне извлеченный оттуда сверток:
– Держи! Подарок это!
В развернутой тряпке обнаруживается кинжал. Характерный такой, типично кавказский, только не очень длинный, обычно они больше бывают.
– Деда это, – уже ниже тоном сообщает мне Гарипов. – В Дикой дивизии он воевал, при царе еще! И до этого тоже… На фронт когда я уходил, отец дал. Как ты работаешь – не обычный нож иметь надо, не то! Такой вот кинжал – в самый раз! Пусть он тебе поможет, как и деду моему помог в свое время.
Фигасе мужик дает! Для него такую штуку подарить… это тоже, знаете ли, жест! И что ответить? Не взять, когда он от всего сердца дарит, – обида смертная!
– Обожди! – хлопаю его по плечу.
– Минутку всего, лады?
Ну, положим, в минуту я не уложился.
– Вот! – протягиваю сверток Руслану. – Это от меня! Подарок! Негоже хорошего человека с пустыми руками провожать, а?
Там офицерский «Вальтер ППК» и две запасные обоймы. Неплохая машинка, откровенно говоря, для себя берег.
– Не смотри, что небольшой, бой у него – что надо! И негромкий… шапкой накроешь, совсем тихо будет. Опять же – веса почти не имеет, да и спрятать его легко.
Словом, расстались мы с ним очень даже на дружеской ноте.
А подарок оказался знатным! Острый и почти точняк в мою руку лег. Представляю себе, что там гариповский дед им натворить успел. На рукоятке имелось одиннадцать точек – и если это то, что я думаю… дедок тоже, видать, тот еще был головорез…
* * *Организовав, как и просил ротный, чаю, я вышел из комнаты и присел на крыльце. Чем бы ни закончился разговор с этим приезжим штабным, а Горячев неминуемо дернет меня для постановки задачи.
