Никто не успевает ему ответить. Земля под нашими ногами внезапно содрогается, над ложбиной с неприятным звуком пролетают осколки.
– Который час? – спокойно интересуется дед Бабах.
– Без двадцати девять.
– Надо же, – качает головой специалист. – Почти точно угадал.
Уже на обратном пути спрашиваю его – как все-таки к нему правильно обращаться? А то неловко как-то получается – дед Бабах… Имя, поди, есть?
– Михаилом меня зовут, – усмехается сапер. – Ты уж прости, паря, но я вздремну малость. Вы уж не гоните так…
И засыпает почти моментально, даже фразы не договорив.
А со своим соперником – Абу – дед таки посчитался. Уж каким таким макаром ухитрился он вычислить место, где тот постарается устроить очередную гадость, – Бог весть. Но рвануло там основательно!
От араба нашли только часть левой ноги да чалму – взрывом в сторону отбросило. Заодно прихлопнуло и его охрану – троих боевиков. Тоже, кстати сказать, наемников. Их-то опознать удалось… там еще было что осматривать.
* * *Все эти воспоминания молнией проносятся в моей голове.
Я наконец понимаю, что же именно пытается прохрипеть нам висящий на кресте боец.
– Уходите!
Именно это слово раз за разом срывается с его пересохших губ. А мы так ничего и не поняли…
Срывая голос, я изо всех сил кричу бойцам:
– Ложись!
Замыкающим бежит Казин. И именно ему первому долбит по ушам мой крик. Не рассуждая и не задумываясь, он ничком падает на землю, прикрывая голову руками. И на этом все наше везение заканчивается.
Раскатисто грохают взрывы, сразу несколько.
Бежавший первым Белкин, отброшенный взрывом, валится на землю. Падает Охримчук. Взрывная волна доходит и до меня. Но не сильно, всего лишь толкает в грудь. Я стою чуть ниже, и осколки, злобно пофыркивая в воздухе, пролетают над моей головой.
Все ли мины взорвались?
Скорее всего, да. Не те сейчас времена и техника не та, чтобы ставить столь сложные комбинированные минные поля. Вероятнее всего, просто заминировали подходы к кресту, соединив все мины детонирующим шнуром.
Вот они и жахнули.
Спеша и поскальзываясь, взбегаю вверх.
Марат жив, стоит на коленях и трясет головой. Хлопаю его по плечу и, не останавливаясь, пробегаю дальше."
"Белкин… Погиб, сомнений нет никаких. Даже отсюда я вижу разодранное в клочья обмундирование. Кровь почти сплошным багровым пятном покрывает его спину. Мины взорвались и перед ним, и позади него. Шансов никаких. Боец, висящий на кресте, тоже мертв: из пробитого виска толчками стекает густая кровь.
