Уж там бы тебе отвесили…
Да уж! Там бы не поскупились… Только вот кого они судить бы стали? Нет, к немцам я, разумеется, не пошел бы, а вот куда? В какую-то часть прибился бы? Имитировать контузию от близкого разрыва, попасть в госпиталь – и что? Да там бы и придумал! На своей земле, да и документы есть…
Не увидев на моем лице ожидаемой реакции, подполковник качает головой:
– Ладно, старшина, я смотрю – ты весь в раздумьях. Так вот, чтобы тебе ясно стало. Я – подполковник Дронов. Из Особого отдела штаба фронта, так что сам понимаешь…
Понимаю.
То-то Азаров на него все время косился. С такой высоты что ни спихнешь – хоть гайку, хоть кирпич, один фиг – долбанет чувствительно.
Вслух, однако, отвечаю вполне уважительно:
– Еще бы не понять, товарищ подполковник."
"– Вношу ясность, – продолжает офицер. – Ты уж не полагай о себе, что ты сам настолько важный да ценный, что по твою душу целого подполковника прислали.
Да уж, чего-чего, а таких радужных мечтаний у меня отроду не водилось. Словесно тем не менее выражаю полное согласие со словами Дронова.
– Это хорошо, что ты меня понял, – кивает тот. – Так вот, интерес наш не сегодня возник, как понимаешь. Еще когда ты Гарипова «порезал», так сказать, я этот факт и заметил. Руслан, кстати, у нас давно на примете – боец перспективный. Его мало кто побить мог!
– Да, он хороший боец.
– И придумки эти ваши – с волокушами – тоже без внимания не остались. Так что рано или поздно, а разговор наш состоялся бы в любом случае. Но – вышло так.
Он на какое-то время замолкает, разглядывая пейзаж за окном.
Водитель берет вправо, объезжая лужу, и машина чуть наклоняется на кочках.
– Так вот, старшина, – продолжает подполковник. – Я твои рапорта читал – все. Не только тот, что сейчас написан. Все!
Дронов словно точку ставит, особо подчеркивая этот факт.
– И вот что я тебя спрошу… ты отчего злой такой?
Вот это здрасьте! Чего-чего, а такого вопроса я менее всего ожидал!
– Так это… разве ж я такой злющий?
– Даже и на тренировках ваших тебя бойцы опасаются – можешь покалечить ненароком.
А уж в бою… Сколько у тебя взятых «языков»? Двое? А у взвода?
– Двенадцать.
– Вот именно! Как к тебе немец в руки попал – можно, не глядя, ему похоронку строчить. И ведь бьешь ты их жестоко – руками так вообще… Нет, у нас никто с противником не лобзается, все так. Но вот чтобы всегда на добивание стрелять… этого нет. После тебя раненых не остается, ты сам-то в курсе?
– Да как-то… и не замечал за собой таких вещей.
