Но дядька суровый!
– Ты что-то натворил? Мне говорили, что тебя арестовали особисты, я даже пробовала выяснить… Но никто ничего не знает…
– Арестовали. Но приехал Дронов и дал им по шапке. Забрал меня с собой. А в роту возвратиться не дали. Там, поди, до сих пор думают, что я под арестом сижу? Казина да Ляпунова – сюда привезли, а больше никого не видел. Да и их, думается мне, в роту не возвернули пока…
– Так я ребятам расскажу!
– Не надо. Лучше я сам… потом, когда вернусь. Но что мы все про меня говорим? Я тебя столько не видел!
– Подполковник сказал – два часа.
У нас с тобой есть только два часа. Впрочем, уже меньше…
Нам не хватило бы и суток.
* * *– Итак, Олег Иванович, вы совершенно уверены в успехе операции? – Сидевший у стола начштаба Волховского фронта генерал-лейтенант Шарохин наклонил чуть набок голову, всматриваясь в своего посетителя.
– Уверен, товарищ генерал-лейтенант! Мы проверили – немцы до сих пор держат у склада дополнительные подразделения, опасаясь нападения.
А в пяти километрах оттуда стоят их танки. Нас ждут, Михаил Николаевич.
– ПВО объекта?
– В прежнем состоянии. Усилили охрану орудий, разместили несколько дополнительных пулеметных гнезд для того, чтобы простреливать подступы к их позициям.
– Не хотят, стало быть, фрицы очередного захвата? – усмехнулся хозяин кабинета.
– Так точно, товарищ генерал-лейтенант, не хотят. Там буквально все на взводе до сих пор – слишком уж сильным и неожиданным оказался тот удар…
– И немедленно вышлют помощь?
– Так точно, товарищ генерал-лейтенант, вышлют незамедлительно.
– Значит, прав оказался этот ваш… как его?
– Старшина Красовский, товарищ генерал…
– А что насчет вражеской агентуры? Они не сдадут противнику наших планов – как это было в предыдущий раз?
– Все участники операции – другие люди. Мы привлекли всего двух человек с прежнего места службы старшины. Собственно говоря, если вдруг произойдет утечка информации, то противник может узнать лишь то, что мы собрали какое-то количество солдат для переподготовки.
Общение всех, кто привлечен к делу, с внешним миром исключено. Расположение части может покидать лишь капитан Горшенин, а это проверенный человек. Все прочие находятся на казарменном положении. Увольнения запрещены, посты вокруг лагеря заняты бойцами НКВД. Проход посторонних исключен полностью.
– А эта… ну, медсестра, что вы привозили с собой?
– Будет изолирована до окончания операции.
