Дорогая Жасмин

— Но каким еще образом я сумел бы провести в вашем обществе хотя бы немного времени? Граф одержал настоящую победу, вернувшись с вами из Франции, и женитьба на вас станет последним и самым драгоценным камнем в его короне. Я же хочу сам завладеть этим сокровищем и гордо носить его напоказ всем! И никто не осудит меня за это.

Он поймал ее руку и, поднеся к губам, принялся страстно целовать, лаская языком внутреннюю сторону запястья. Но Жасмин, ничуть не обманутая льстивыми речами, резким рывком освободилась.

— Не забывайтесь, милорд, — ледяным тоном предупредила она, охваченная невыразимым отвращением.

Маркиз чем-то напоминал ей Селима, хотя эти двое совершенно не походили друг на друга внешне.

— Ты будешь моей, Жасмин! — воскликнул Пирс, и его сверкающие голубые глаза потемнели. — Ты предназначена мне судьбой.

— Я стану женой Джеймса Лесли, — спокойно возразила она. — Ничто на свете не заставит меня изменить слову. Однако если вы хотите в отсутствие Джемми немного меня развлечь, то буду рада составить вам компанию, поскольку это порадует короля.

Возможно, мы даже сумеем написать список подходящих для вас невест, чтобы представить королю, когда вы убедитесь, что не добьетесь у меня успеха. Воспользуйтесь моим предложением, пока не поздно, милорд. Вы человек не простой, и королю трудно вас понять, поэтому в конце концов он предпочтет Джорджа Вилльерза, а вы потеряете благосклонность его величества. Подозреваю, что друзей у вас почти нет и Вилльерз сделает все, чтобы способствовать вашему падению.

— А вы, дорогая, слишком проницательны и наблюдательны, — пробормотал маркиз. — Одна из тех, кого называют умными женщинами, не так ли?

— Совершенно верно, — призналась Жасмин. Адали, не пропустивший ни единого слова, обернулся и почтительно поклонился:

— За следующим изгибом реки откроется прелестная ивовая рощица. Не прикажете пристать там, принцесса? Жасмин кивнула.

— Вы умеете читать и писать? — допытывался маркиз.

— Да. И считать тоже. Знаю историю и бегло говорю на нескольких языках.

Моим наставником был весьма образованный священник, приехавший ко двору отца с единственной целью — давать мне уроки. В детстве меня крестили, но приемная мать и братья исповедовали ислам, а две из трех моих сестер — индуистскую веру. Мне объяснили, что в стране моего отца не запрещена ни одна религия. Мои сестры получили такое же образование, все, кроме бедняжки Арам-Бану Бегум. Эта очень милая девушка немного не в себе.

Жасмин все больше удивляла маркиза.