Дорогая Жасмин

Джеймс Лесли кивнул, и мужчины, не подгоняя коней, неспешно покинули пристань. Охота началась. Из Кале они свернули на амьенский тракт, а потом отправились в Париж. Джеймс Лесли был поражен выносливостью этой отнюдь не молодой женщины. Скай останавливалась в гостиницах лишь на ночь, не задержалась даже в столице, где он едва не потерял ее из виду, поскольку в этот раз она вздумала навестить родственников покойного мужа. Решив, что леди Скай, как обычно, отправится в путь не раньше утра, граф нашел поблизости постоялый двор, где можно было получить горячий обед и постель.

— Вы оказались правы, — признал Фергюс на следующее утро, когда они возобновили погоню.

— Ума ей не занимать, — вздохнул граф. — Мадам не терпится увидеть Жасмин, но она так или иначе нуждается в отдыхе, да и лошади сильно устают. Правда, не пойму, к чему такая спешка, но она не теряет даром ни минуты.

Из Парижа в Фонтенбло, потом в Монтаржи, Орлеан и Блуа…

— Она направляется в Аршамбо, — предположил граф.

— Мы уже там бывали, однако дамы и след простыл, — заметил слуга. — А вдруг старая леди заподозрила слежку?

— Но мы старались держаться как можно незаметнее, — возразил Джеймс Лесли.

Они проехали через прилегающую к замку деревню. Наконец в нескольких милях от Арщамбо экипаж свернул на узкую проселочную дорогу. Джеймс Лесли придержал лошадь. Вот уже несколько дней моросило, и граф, слегка поежившись, сделал знак Фергюсу двигаться шагом.

— Тропа ведет к какому-то жилищу, — тихо пояснил он.

Он плотнее закутался в плащ. Чертовски холодно! Сырость пробирает до самых костей.

— В деревне я видел постоялый двор, правда, довольно убогий, — с надеждой произнес Фергюс. Граф покачал головой.

— Нет, не хочу, чтобы сплетни о проезжих иностранцах дошли до Жасмин раньше, чем я разузнаю, что находится в конце этого таинственного пути. Подождем здесь.

Фергюс уныло вздохнул.

— Милорд? — тихо окликнул Фергюс Мор. Джеймс Лесли знаком велел ему пробираться вперед. Стук копыт эхом отдавался от подвесного мостика. Вскоре они оказались во дворе, где уже разгружали дорожную карету. Слуги с любопытством поглядывали на незнакомцев, однако два конюха тотчас подбежали, чтобы взять под уздцы лошадей, и граф решительно вошел в замок.

— Иисусе! — охнул Тистлвуд, выходя из конюшни, где он с помощью грума распрягал лошадей.