Дорогая Жасмин

 — Так вот, предупреждаю, ни вы, ни ваша лицемерная женушка-пуританка его не получите!

И, протиснувшись мимо супругов, покинула зал, не обращая внимания на потерявшую сознание графиню Бартрам, — бедная женщина была так испугана угрозами этой черноволосой мегеры, что позже клялась, будто глаза Жасмин полыхали адским огнем. Муж прикладывал все усилия, чтобы супруга не рухнула на пол, что оказалось нелегкой задачей — Мэри Стоукс давно уже распростилась с девически стройной фигурой.

Королева Анна поджала губы, чтобы не рассмеяться.

Стини, кажется, тоже находил эту сцену весьма забавной, но оба постарались не выказать неуместного веселья. Королева вручила окровавленному маркизу свой платок. Его дублет уже был непоправимо испорчен.

— Ничего, милорд, от этого не умирают, — сухо заметила она.

— Я требую, чтобы ее арестовали! — разъяренно завопил маркиз.

— Не выйдет, — заявила королева. — Вы намеренно солгали ей, милорд, пытаясь всячески уязвить, и сами навлекли на себя кару. Понимаю, вы злы на леди Линдли за отказ стать вашей женой, но она с самого начала не скрывала от вас своих истинных чувств.

Стини весьма мудро избежал унижения, но ваша алчность и желание завладеть не только деньгами леди Линдли, но и приобрести власть с помощью ее детей привели вас к неминуемому краху. Я вам больше не друг, милорд. И непременно расскажу королю о ваших порочных склонностях и посоветую не делать несчастной ни одну девушку из порядочной семьи! Лишь Господь знает, что случится с ней при таком муже! А теперь убирайтесь с глаз моих!

Джордж Вилльерз старался держать себя в руках и сохранять подобающий случаю серьезный вид, пока маркиз Хартсфилд, спотыкаясь, пробирался к выходу.

«Я победил! — ликующе думал он. — И для этого даже не пришлось ничего предпринимать! Маркиз сам вырыл себе могилу! Что за глупец! Он никогда бы не стал мужем Жасмин Линдли, но мог бы по крайней мере выйти с честью из затруднительного положения и получить богатую жену. Поистине безмозглый болван! Теперь он остался ни с чем и без малейших усилий с моей стороны!»

Он невольно усмехнулся.

— Успокойся, Стини, — тихо велела королева. — Злорадство тебе не к лицу.

— Да, ваше величество, — послушно потупился Джордж Вилльерз, хотя в сердце звенела победная песнь.

— Разве не я советовал тебе помалкивать, братец? — журил Кипп Сен-Дени маркиза. — Ты потерял расположение королевы Анны, и сам король того и гляди от тебя отвернется. И чего ты добился? Потешил оскорбленное самолюбие? Весь мир был у твоих ног.