Дорогая Жасмин

— Король вчера заверил леди Линдли, что мальчик останется с матерью и отчимом. Его величество считает, что Жасмин и ее окружение невиновны в этом преступлении.

— Мы должны верить нашему повелителю, моя добрая леди, — сказал проповедник Мэри Стоукс. — Хотя Джеймс Стюарт и заблудшая овца, все же хороший человек.

— Но если эта ужасная женщина не виновата в гибели моего мужа, пастор Гудфеллоу, тогда кто же? — заныла вдова.

— Мадам, Господь знает преступника и накажет его. Гореть ему в адском огне! Предоставьте разбираться в этом загадочном преступлении тем, кто более сведущ в подобных делах, и думайте о собственном спасении, ибо смерть приходит к нам в тот час, когда мы меньше всего ее ждем.

Вспомните о безвременной кончине лорда Стоукса! Вы должны быть готовы к встрече с Создателем, леди Мэри, — громовым голосом произнес пастор.

"Пуританин, — подумал Джордж Вилльерз, — и к тому же опасный. Что, если это он прикончил Бартрама? Я сам слышал, как Ричард Стоукс говорил королю, что запретил своей доверчивой жене видеться с проповедником.

Лорд Стоукс не лгун. Однако он мертв, а этот назойливый святоша, от которого одни неприятности, вновь пролез в дом, хотя хозяина еще в землю не опустили! Стоукс, несомненно, накопил кое-что на старость. Теперь все перейдет к вдове, а этот пуританский слизняк наверняка не дождется, пока прикарманит денежки! Думаю, стоит сообщить об этом королю, а новый граф Бартрам должен немедленно покинуть деревню и явиться в Лондон, чтобы защитить мать и спасти состояние».

И еще до наступления вечера пастор Саймон Гудфеллоу был арестован и препровожден в Тауэр, где его подвергли допросу по поводу странной гибели графа Бартрама. Впрочем, он отрицал всякое причастие к этому преступлению и даже на дыбе продолжал твердить о своей невиновности. И действительно, выяснилось, что он почти всю ночь провел в семье прихожан, молясь о здоровье тяжело заболевшего мальчика.

На рассвете ребенок все-таки умер, и проповедник поспешил откликнуться на зов безутешной вдовы графа Бартрама. Очевидно, он не мог участвовать в покушении на Стоукса.

— Освободить его? — спросил капитан стражи у Джорджа Вилльерза, который оставался в Тауэре по приказу его величества.

— Не спешите, — ответил молодой человек. — Он проклятый пуританин. Отделайте его кнутом, продержите неделю на хлебе и воде, снова высеките, а потом отпустите.